Машина горела. А за ней был троллейбус, расстрелянный металлическими фрагментами мины. Прошит насквозь. В салоне сидели обездвиженные манекены. Они уже не были похожи на людей. Серая кожа. У окна сидел, склонив голову, мужчина. Из его тела текли струйки крови.
Я не верил. Снова. Это происходит со мной. Так же, как летом. Только в разы страшнее. Я боялся повторения. Но знал, что оно неизбежно. Готовился к нему, но не был готов. Мне вновь чудом удалось пережить обстрел. Без единой царапины. Физических травм я не получил. Но не ментальных. Моё подсознание было изорвано осколками, как остывающее тело мужчины в троллейбусе на остановке «Боссе».
Телефонные звонки. Они разрывали округу. Концерт из разных мелодий продолжался ещё долго. Весь город был свидетелем этого обстрела. Родственники звонили, чтоб услышать голос близкого человека и выдохнуть с облегчением. Подумать, что ещё один обстрел прошел мимо, что удалось и его пережить. Но это было не так. Родственники продолжали звонить, не зная, что любимого человека больше нет в живых. Онемевшее тело не могло ответить на звонок. Молча, оно ждало, когда сотрудники ритуальной компании «Черный тюльпан» заберут его в морг.
Глава 12
22.01.15
Мертвая слякоть. В лужах растаявшего снега куски разорванной человеческой плоти. Будто ликёр, густая кровь растекается, впадая в поток воды. Заледеневшие тела, руки, перекошенные челюсти, застывшие в ужасе лица трупов, порванные пуховики и человеческие внутренности наружу.
Я тяжело дышу. Не могу сообразить, что происходит. Мне ясно одно: это повторилось. Ужас, от которого я бежал. Он снился мне. Я думал о нём. Повсюду он шёл за мной. Тот неистовый страх, который я испытал летом. Он снова взял контроль надо мной. Я сижу, прижавшись спиной к стене. Моя рука вцепилась мертвой хваткой в камеру. В какой-то момент я понимаю, что ещё чуть-чуть и объектив фотоаппарата, будто перезрелая груша, лопнет в моей руке. Было тяжело разжать чужие пальцы. Они больше мне не подчинялись. Ими управлял страх. Я даже не почувствовал, как поранил пальцы, когда пытался вгрызться в землю и лечь как можно ниже, чтоб не зацепило осколками. Бессознательно голыми пальцами я разрывал асфальт. Рыл себе окоп, но вместо блиндажа я разбил себе руки в кровь.
Сердцебиение медленно успокаивалось. Симфония смерти продолжалась. Рингтоны на мертвых телефонах продолжали разрывать ужасающую тишину. Вокруг меня были выжившие. На людей они были слабо похожи. Глаза. Они стали совершенно другими. Они были похожи на фары машин. Казалось, вот-вот и лампочки выскочат и упадут на пол. Каждый внутри себя прокручивал произошедшее. Постепенно мы понимали, что в смертельную лотерею мы выиграли жизнь. Беднягам, что сейчас истекали кровью, выпали проигрышные цифры 22.01.15.
Затишье перед бурей. Оно окончено, и волна ужаса окатила Боссе. Женский и мужской плач. Крик. Вопли. Стоны. Новая партия симфонии ужаса. Страх повелевал. Это был его бал, где выжившие приглашенные гости.
Я застыл. Осознание, что я снова выжил, позволило успокоить свою нервную систему. Дыхание приходило в норму. Конечности возвращались под мой контроль. Я почувствовал, что пластик в сумке холодит мою правую руку. Я вытащил камеру, которая сейчас была выпачкана моей кровью. Липкий объектив, который мгновение назад я чуть было не раздавил, был цел. Даже царапины не было на линзе. Ярким огоньком камера подмигивала мне, приветствуя меня. Она будто говорила: «Давай вставай. Снимать нужно. Ты всё пропустишь». Но внутри меня что-то было. Это что-то держало меня за внутренности и не позволяло шевельнуться. Не страх. Точно не он. Ужас отступил. Я был в себе. Возможно, даже слишком. Совестливый. Да, это была совесть. Она не давала мне сейчас снимать тела погибших. Даже смотреть мне было стыдно. Как будто я подсматриваю за чем-то личным. Ведь это меня не касается. Это чужие смерти. Не моё дело. Теперь это собственности близких умерших, но никак не моя. Я чувствовал себя вором. Ворую что-то очень личное. Но я себя снова не контролирую. Стою возле сгоревшей машины и пристально в неё вглядываюсь. Щёлк. Тлеющее тело мужчины. Щёлк. Разорванный осколками пуховик, пропитанный бордовой кровью. Щёлк. Пронизанные фрагментами мины окно троллейбуса. Щёлк. Мёртвый мужчина в проходе между сидений в салоне. Щёлк. Трамвай…