Вот во Франции – да. Там же Шарли. Там цивилизация, а здесь сепаратисты.
– О, ты наконец-то пришел. У меня будет для тебя задание, – взволнованно говорил Дима, – мы сегодня с Игорем едем на фронт. Мне нужно, чтоб ты был на офисе. Будешь для редакции писать. Сводки срочные.
– Да, конечно. Всё, что нужно. А как я их… Нервно зазвонил телефон. Дима поднял трубку и с кем-то заговорил. Разговор был беспокойный. Я не видел своего начальника таким. Сейчас действительно происходило что-то важное. Но я этого не осознавал.
В комнату вальяжно зашел фотограф. На нём был костюм-горка. В одной руке он держал бронежилет, во второй – старую советскую каску. На шее висел фотоаппарат.
– Игорь. Я же сказал, что это не годится. Броник слабый. Каска – старьё, – прерывая свой разговор по телефону, возмущенно сказал Дима.
– Ну, что есть, то и взял. У меня только броник-двойка. То, что ты мне дал.
– Да, я помню, откуда они. Они не годятся. От удара кулака не защитят. Ты же не подростков идёшь разнимать на футбольном матче. Нужна нормальная защита. Позвони Серёге, водиле. Пусть съездит на «Юнион» и возьмёт нормальную каску и броник. Я знаю, что у них есть. Они им не нужны. Ну, что я тебе всё рассказываю. Я прошу тебя, займись этим.
– Хорошо, – недовольно вышел из кабинета Игорь.
Пока мои коллеги беседовали, я успел снять с себя куртку с шапкой, повесить их в шкафчик и усесться за своё рабочее место.
Монитор загорелся. «Добро пожаловать». Пуск. Браузер. Передо мной лента новостей. И вся пестрит срочными сообщениями с фронта. Нужно настраиваться. Перелопатить кучу информации и понять, что из этого правда. Пока весь офис бурлил, я размеренно занимался рутиной. Хоть и быстрее обычного, но я уже привык к потоку информации.
Прошел час. Игорь и Дима уже наготове. Ждут, когда водитель привезёт бронежилет и каску. А за окном тем временем бушует война. Ее чувствуешь физически. Где-то совсем рядом падают тяжелые снаряды. Средь бела дня. Уже точно стоит жирный крест на Минских соглашения, подписанных в сентябре. Как же я был рад им, но теперь их нет.
Снова война. Нужно под неё подстраиваться.
Нужно пойти и сделать себе кофе. Иначе усну. Мне нужно быть активным сегодня. И так пропустил несколько дней. Нужно исправлять положение. Чайник не спешит кипеть. Успеваю подумать о чем-то отвлеченном. Если честно, мне скучно. Мои коллеги занимаются чем-то настоящим, пока я тухну. Эх, ничего. Будет ещё моё время. А пока нужно заниматься офисной работой. Кому-то же нужно её выполнять.
Шоркая ногами, я заползаю в кабинет и уютно устраиваюсь в своё теплое кресло. Я едва взялся за мышку, когда в комнату зашёл Дима.
– Дружище, извини, но сегодня на фронт ехать придётся тебе, – кладя руку мне на плечо, говорит начальник.
– Ты шутишь? – не поверил я.
– Нет. Мне нужно быть в офисе. Через час будет совещание. Я должен присутствовать. Кому-то нужно всё снимать. Игорь сам не справится. Он фотографировать будет. Ты видео снимешь.
– Но я же не умею видео снимать. Снаряжения у меня нет. Как я поеду?
– Мою снарягу возьмешь. А видео снимать нефиг делать. Включил камеру и води. Не отмазывайся. Я же тебе обещал, что ты поедешь. Я уже с Шумом поговорил. Ты едешь. Давай. Ну правда, ты уже засиделся. Вон все катаются. Теперь твоя очередь. Пора становиться мужиком.
Дима подводит к своему столу. Лезет под него и достаёт сумку. Она тяжелая. Открывает и достаёт бронежилет.
– Смотри, броник хороший. Пятёрка. Мне его из Германии привезли ещё в начале войны. Под заказ. Надевай.
Я водружаю себе на плечи тяжелый бронежилет. Он падает мне на плечи, приземляя меня.
– Тут есть воротник. Противоосколочный. Шею будет защищать. Паховой защиты нет. Игорю сейчас привезут хороший броник. Там будет паховая. Ну, а ты так. Уж прости.
Из сумки появляется каска. Она совсем не похожа на советскую. Более современная. Я в них ничего не понимаю, но Дима говорит, что она хорошая. Кевларовая. Мне это мало что говорит. Хорошая – значит, хорошая. Вопросов лишних не задаю. Если честно, говорить ничего и не хочется. Каждое слово сопровождается дрожью. Это страх. Он полностью мной управляет. Поэтому я лучше буду молчать. По мне и так видно, что мне страшно. Это вызывает смех у моих коллег. Они пытаются это тщательно скрыть, но я чувствую их снисхождение. Игорь сидит за моей спиной и ехидно улыбается. Он не скрывает этого.
– Ладно. Померили. Пошли в курилку, – предлагает фотограф.
Не сопротивляясь, я иду за ними в курилку. Я чувствую себя безмолвной скотиной, которую ведут на убой. Мне что-то говорят. Какие-то инструкции. Как нужно себя вести. Но я их не слышу. Я пытаюсь прийти в себя, но я уже сам не свой.