– Так, здесь мы не снимаем. Эти позиции засветить нельзя, – командует мускулистый командир.
Шум резко изменился при виде своих подопечных.
– Всего хватает? Я к вам завтра ещё приеду. Еда есть?
– Да, командир. Всё есть.
– О, а кто это тут голос подал? Наш залётный. Ты сколько тут же?
– Вторая неделя пошла. Ещё одна осталась.
– Правильно. Вот пусть журналисты посмотрят, как у нас с дисциплиной строго.
Набухался в увольнительной – будешь кровью искупать. Зато в следующий раз не будешь себя, как свинья, вести.
– Да-да. Ладно, командир, – пристыженный боец не хотел, чтоб его отчитывали при каких-то малышах. Для него мы с Игорем два школьника. У него сын старше нас, а сейчас его, опытного шахтёра и уже солдата, отчитывают, как нашкодившего молокососа. Это всегда неприятно.
– Так, сейчас я пойду и журналистам экскурсию проведу небольшую. Мы скоро вернёмся, – отрапортовал Шум. – Готовы? Камеры там? Всё?
Мы киваем синхронно головами. Я уже включил фотоаппарат, а Игорь мне протягивает вторую видеокамеру.
– Будешь и видео снимать. На две камеры снимем всё, чтоб материала больше было. По максимуму материала нужно набрать, чтоб было из чего выбирать. Ты понял, стажёр?
Чувствую себя, как тот пристыженный боец. Унизительно, но я всё же говорю, что всё понял, и мы выходим со двора.
Свист. Удар. Взрыв. Толчок. Снова взрыв. Казалось, над головой мины вот-вот столкнутся, и гроздья осколков пробьют наши каски, бронежилеты. Но этого не случалось. Мины продолжали пролетать над нами и приземляться где-то совсем рядом, но смертоносные прикосновения снарядов разрушали лишь изуродованные строения.
Мы вышли из двора сквозь изрешеченные зелёные ворота. «Сначала делай, потому будешь думать. Шаг в шаг с военным», – в голове послышался голос моего начальника. Не поднимая головы, я шел вслед за Шумом. Снег перестал быть белым. Он был черный. Приземляясь, снаряды окрашивали в черное всё вокруг эпицентра взрыва. Воронки здесь были повсюду. Украинская артиллерия и танки отрабатывали по некогда жилым домам в поисках позиций ополчения. Но их попытки были тщетны. Мы убедились в этом, когда у одной из стен увидели подбитый танк с двумя белыми полосками – знак отличия. Украинские военные метили свою технику двумя белыми полосами, чтоб не спутать её с нашей.
– Вчера пытался прорваться. Мои бойцы их танк подбили. Теперь у нас есть шикарное укрытие. Отсюда можно работать вообще шоколадно. Остановить любую технику. Сюда залёг и всё, – хвастается Шум. Он горд своими парнями. Им об этом он никогда не скажет, но перед журналистами можно прихвастнуть. Тем более что бойцы действительно совершили подвиг – подбили танк и взяли в плен экипаж.
Недалеко от этого места – окопы. Настороженно бойцы смотрят на непонятную компанию с камерами. Это ненормально, когда позиции на передовой кто-то снимает на видео. Озлобленный солдат уставился на нас. Старший по званию остановил его, иначе нас бы уже давно задержали.
– Вы кто такие? – спрашивает из окопа уставший вояка.
– Здравия желаю. Свои, – улыбаясь, отвечает комбат.
– Здравия желаю, – процедил солдат.
– Я привез журналистов, чтоб показать, что Спартак наш. Вчера в интернете укры начали вопить, что они взяли посёлок. Опять чешат. Говорят, что мы убежали с позиций. Вот мы тут, чтоб показать, что это не так. Дашь интервью пацанам?
– Это приказ, комбат?
– Нет. По желанию. У тебя на той стороне родня есть?
– Никак нет.
– Ты собираешься туда?
– Никак нет.
– Тогда чего бояться? Расскажи миру, как мы Родину защищаем, как в окопах живём, как укропов топчем. Правду, в общем. Нам бояться нечего.
– Так точно.
Пока коллега готовит камеру для съемки, я присмотрелся к новому знакомому. Он будто бы сошел со страницы учебников по истории. Наглядное пособие, как выглядели партизаны во время Великой Отечественной войны. Старая советская каска, старое драповое пальто, из-под которого торчит горловина вязаного свитера. Под каской – черная шапка. Старенький АК сжимает правая рука, на которой я заметил грязную черную перчатку и зияющую дырку на пальце. Туловище прикрыто бронежилетом. Не таким хорошим, как тот, что на мне, но намного легче моего. В бою маневренность и скорость важнее. Спасти могут доли секунды, а не бронеплита. Немного озлобленно он впивается своим взглядом в непрошеных гостей.