– Фух, вот это было круто, – лукавил Игорь. Он также испугался, но перед «молодым» не хотел показывать свой страх.
Несколько ракет «Града» упали на соседней от нас улице. Шум вернулся, а вместе с ним и чувство спокойствия. Он был непоколебим, что вселяло уверенность. Постепенно собранность возвращалась.
– Вот вы где. А я вас ищу. Спрятаться решили. Это «Грады». Упали рядом, но всё нормально. Продолжим? Сейчас пойдем на самый край. Там парни стоят. Мне с ними поговорить нужно. Это можно не снимать. Спалим позиции.
Сумерки поглощали разрушенный посёлок. Пока мы шарахались по развалинам, вечер наступал. Ещё можно было что-то разглядеть, но у нас было не так много времени. Накамерный свет нельзя было использовать, иначе украинские «глаза» заметили бы нас и минометчики бы «отработали» по нам. Нужно было успеть всё снять, пока ещё светло. К тому же в тёмное время суток бои набирали обороты. Даже сейчас минометы с обеих сторон начинали работать интенсивнее прежнего. Тому подтверждение удар украинских «Градов» по соседней улице. Противник пытался нащупать месторасположение позиций ополчения. Неубедительная попытка артподготовки для будущего наступления. Возможно, сегодня ночью они попытаются продолжить вчерашний танковый прорыв. Кто знает, вдруг вчера это была лишь разведка боем.
Украинская армия пыталась всячески компенсировать своё поражение в донецком аэропорту. Для этого ВСУ не оставляли атаки на Спартак. Если бы ополчение сдало населённый пункт, то ДАП оказался в полуокружении. Таким образом, взятие воздушной гавани означало бы одно: отряды ополчения, которые находились в это время в зданиях старого и нового терминалов, попали бы в ловушку. Их бы разорвала в клочья украинская артиллерия, а после пехота зачистила остатки солдат армии ДНР. Поэтому сдавать Спартак было нельзя.
Я услышал снова то, чего здесь не должно быть. Фантастическое и неописуемое. На этот раз я решил спросить, потому что я перестал верить собственным ушам.
– А вы слышите женский голос? Ещё собака лает. Или это мне одному такое чудится.
– О-о-о. Вот это ты даешь.
– На самом деле здесь есть мирные жители. Так что он мог услышать кого-то, – успокаивающе и оправдывая моё безумие, сказал Шум.
Мы вышли из бывшего роскошного двора хозяев донецкой жизни и оказались на изрытой снарядами и гусеницами улице. Мне снова послышался женский голос. Ему вторил обезумевший собачий лай. Только на этот раз голос и лай были намного громче прежнего. Это могло значить, что мы приближаемся к источнику звука, либо моё сумасшествие прогрессировало. Меня это стало беспокоить. Всячески я пытался избавиться от навязчивой идеи. Что за фантазии? Как такое может быть возможно? Ежедневные и еженощные ожесточенные бои с применением практически всех видов вооружений, разрушенные дома, отсутствие света, газа, воды, пропитания вот уже практически год. Мирных жителей здесь найти просто невозможно. Это просто абсурд, чтоб люди продолжали жить в таком состоянии. Одно дело солдаты, у которых есть обеспечение и которые хоть и на время, но отправляются в безопасную зону во время ротаций.
Но логика не помогала. Женский голос становился отчетливее. Собака продолжала скулить. Казалось, она не одна. Собак было несколько. Это было совсем уж странно, но Шум на кого-то указывал пальцем.
– А вот и местная. По телефону разговаривает. Эх, я ж им говорил из подвалов не выходить. Пошли, пообщаемся. Эта женщина не уезжала отсюда. Живёт в соседском разбитом доме. Её дом вообще сровняли с землёй укропы. Она одинокая. Никого нет. Только собаки, которых она собрала со всего посёлка. Местные, когда убегали, о собаках не думали.
А она их не бросила. Собрала всех и подкармливает. Ну, вы сейчас сами всё узнаете.
– Здравствуйте, – Шум перешел на более вежливый тон.
– Здравствуйте. О, вы с телевидением. Правильно. Снимайте, сынки, как мы тут живём. Пусть люди узнают. Но вы им там скажите, что мы не боимся. Наши защитники нас не бросят. Не бросите же? – она с надеждой взглянула на мускулистого мужчину в камуфляже и с автоматом наперевес.
– Ещё бы. Куда ж мы вас оставим? Укропам? Нет. Этого мы не допустим. Как вы тут?
– Да как. Нормально. Живём. Вышла поговорить по телефону. Там ни черта не ловит. Вот только здесь и есть связь. Нужно успеть поговорить, пока бомбежка не началась и телефон не сел.