Меня стало привлекать совершенно новое. Раньше меня тошнило от военной темы. Не выносил фильмы о войне. Книги и вовсе даже не рассматривал. Сейчас я поглощал каждую новую книгу, как странник в пустыне ищет глоток воды и находит пару капель на дне его пустой фляги. Моими любимыми авторами стали Оруэлл, Хэмингуэей, Ремарк, Перес-Реверте. В основном я читал военные репортажи, рассказы о войне и о жизни военных корреспондентов.
Со временем я раздобыл с помощью коллег бронежилет, каску, берцы и горку. Моего самого маленького размера не нашлось. Пришлось ходить в том, что нашлось бесплатно. Снаряжение обходилось достаточно дорого, а лишних денег у меня не было. Поэтому я облачался в форму на три размера больше меня, но в этом и были свои плюсы. Я мог прятать бронежилет под куртку. Кроме того, мне было удобно. Я чувствовал себя комфортно, если исключить моменты, когда думал о своем внешнем виде. А выглядел я нелепо. Каска делала меня похожим на гриб. Огромная форма меня превращала в ребёнка, который натянул на себя папину футболку и пытается казаться старше, чем он есть на самом деле. Только берцы были впору. В них было невероятно удобно, несмотря на то, что я всегда считал их «говнодавами». Как-то раз я даже наступил на гвоздь и тогда в полной мере оценил полезность высокой подошвы – нога осталась цела. Я выковырял ржавый гвоздь из ботинка и продолжил давить своими ногами разбитые куски шифера, осколки битого кирпича и сожжённые огнём деревянные балки. Мой внешний вид подчеркивал мою неуместность. Внешне я оставался всё тем же студентом, который прогуливает пары, тусуется в ночных клубах и подрабатывает где приходится. Но внутри я уже был другим. Я презирал тех, на кого был похож. Смотрел на прогуливающихся пацанов в центре города. До меня доносились их разговоры о футбольных матчах, о выпивке и девочках, о шмотках и какой-то ещё чепухе. Должно быть, на моём лице можно было увидеть презрение. Меня буквально тошнило при любом упоминании прежней жизни.
Вместе с мыслями о войне меня поразил ещё один недуг – погоня за новыми материалами. Я рвался везде, где могло быть опасно и интересно. Напрашивался на любые съемки, не думая об опасности. Но вот в чем парадокс, я продолжал бояться. Мне было страшно ехать туда, где стреляют, но меня туда тянуло. Я приезжал туда. Страх колючими иглами впивался в сердце, но я научился работать вопреки ужасу. Погружаясь в работу, мне удавалось на время избавиться от ненужных эмоций. Я обрастал новыми знакомыми. Знакомился с коллегами опытными и такими же, как я, которые тоже заразились жаждой сенсации. Мы снимали всё, что попадало нам на глаза. Возвращались и писали об увиденном. И наступал тот момент, когда эмоции мне были нужны. Пока я не чувствовал, был как пустой сосуд, который наполнялся чужим горем и несчастьями. По возвращению мне нужно было просто раскупорить бутыль и выплеснуть всё это в свой блог, который постепенно становился популярнее и читаемее. Мои материалы стали появляться в сообществах и интернет-ресурсах не только того агентства, на который я работал. Со мной хотели сотрудничать, и моё начальство это только приветствовало. Пару раз мои фотографии я видел на украинских сайтах. Правда, трактовку они давали свою.
Одна из поездок, не на передовую, а, казалось бы, на обычный концерт не особо известного музыканта из России для бойцов «Спарты», но она запомнится мне навсегда. Батальон не так давно вернулся с передовой после освобождения ДАПа. Мы сидели в небольшой комнатке. Мне пришлось сесть на стол, потому что стул был всего один. На нём сидел с ехидной улыбкой, в черной шапке и нашивкой «Спарта» на рукаве, доброволец из Одессы с позывным «Мук». Беседа шла легко и непринужденно. Разговорчивый и обаятельный ополченец рассказывал подробности боев за донецкий аэропорт.
– На втором этаже старого терминала была укрепленная позиция. То есть пулеметчик и снайпер. Они нас держали. Не подпускали долго. Тогда Белый и Харьков взорвали стену, обвалили кусок этажа. Нам открылся сумасшедший обзор. Стоят их ПТУРы и АГСы. Укропы не знали, что мы сверху находимся. Кто-то из ребят предложил увести у них АГС. Сделали петлю. Посмотрели, вроде бы нас не видят. Они представить не могли, что сверху у них уже проблемы. Петлю накинули на АГС. Начали поднимать его. Я представляю шок украинцев, когда они увидели летающий АГС, уносящийся в небеса. Они попытались его отбить. Мы его уронили. Закидали их гранатами, – с детским задором, как будто это была забава или игра, рассказывал боец батальона «Спарта».