Я готовлюсь к тому, что мне откроют мать или тётя Беллы, может быть, даже в ярости; к укоризненному взгляду Беллы; к тому, как осуждающе она будет смотреть на мой наряд; к фырканью и брызгам слюны, и, может быть, даже к ссоре, но я оказываюсь совсем неготовой к тому зрелищу, что предстаёт передо мной, когда гигантская дверь наконец распахивается.
Белла выглядит ужасно. Это не обычный восхитительный, точно выверенный уровень небрежности, который является её фирменным знаком: несколько перекошенный хвостик, свободные брюки, безупречно естественный макияж. Это нечто совершенно другое.
Великий призрак.
Белла Лойола стоит в спортивных штанах.
Футболка свисает с одного плеча, и я уверена, что вижу на ней пятно от подливки.
И...
Я так сильно хочу её обнять. Белла необходима мне, как вода умирающему растению, кетчуп картошке фри, хвост русалке.
– Мэри Элизабет? – она щурится и быстро моргает, будто ей больно смотреть на свет.
– Да, привет. Я же писала тебе сообщение? Ты же сказала мне прийти?
Она едва заметно показывает, что узнала меня, но, конечно же, не приглашает внутрь. Быть может, моё сообщение и её ответ мне только почудились.
– Я знаю, что ты мне писала, – говорит Белла, и я выдыхаю. – И я ответила, помнишь? Я не сумасшедшая.
Да, но я сама вполне могла сойти с ума.
Белла упирает руку в бедро и раздражённо выдыхает, затем смотрит налево, направо, хватает меня за предплечье и тащит в дом, захлопывая за нами дверь.
– За тобой следили?
– В последнее время за мной часто следят, – говорю я. – Но сейчас нет, непохоже. По крайней мере, я никого не заметила.
Я собираюсь извиниться и объяснить ей, что происходит и почему я хочу поговорить, но мой настрой ускользает, когда Белла затаскивает меня в прихожую.
– Совсем никого?
– Да.
– В наши дни нельзя быть слишком осторожным. Осторожность, осторожность, осторожность. Именно то, что нужно. Дозор и всё такое. – Белла сжимает мою руку, и я чувствую затхлый запах, будто она не принимала душ несколько дней. Обычно она пахнет летними цветами: свежо, просто и мило. – Я так рада, что ты со мной связалась, – продолжает Белла. – Ты единственная из моих знакомых одновременно Наследница и детектив.
– Я больше не детектив...
– Бла-бла-бла, я тоже больше не такая. Это неважно.
Наши голоса отдаются в комнате эхом. На тарелке на обеденном столе лежит надкушенный бутерброд трёхдневной давности. Фантазия и Стелла, мать и тётя Беллы, обычно наслаждаются множеством вкусных блюд, праздничной фоновой музыкой и смехом, но сейчас этого нет, и дом кажется пустым и строгим, несмотря на тёплый, уютный декор.
– Где твоя мама? Твоя тётя?
– О, они уехали на какую-то конференцию на неделю, – рассеянно отвечает Белла. – Что- то о том, как научиться жить волшебно без магии. В основном они едят и наслаждаются массажем. – Она продолжает смотреть в сторону бального зала, будто не может сосредоточиться на мне.
– Послушай, – начинаю я. – Я хотела попросить прощения за...
– Мне не нужны твои извинения, – Белла наконец останавливает свой взгляд на мне, и меня тревожит сочувствие, которое я в нём нахожу. – Ты тоже многое потеряла.
– Я в порядке, – говорю я. – Я практически ходячий доспех.
– Хм, – с сомнением произносит Белла, – никаких чувств, да?
Я улыбаюсь, но шутка причиняет боль. У меня слишком много чувств. Всегда слишком много. И Белла это знает.
– Послушай, Мэри, ты единственный человек, который может понять, что происходит, – мягко говорит она. – Ты единственная в Шраме, кто был там, единственная, кто в ту ночь потерял больше, чем я. – Она берёт мои руки в свои. – Я много думала, беспокоилась и чувствовала себя очень одиноко. Мне казалось, будто из этого кошмара невозможно выбраться, меня просто придавило его тяжестью. Но потом пришло твоё сообщение, и мне показалось, что все крёстные феи мира собрались вместе, чтобы дать мне знак.
Я убираю руки и открываю рот в притворном удивлении.
– Ты сказала про знак? У тебя что, жар? – Белла – самый рациональный человек, которого я знаю. Нужно что-то из ряда вон выходящее, чтобы она поверила в знаки. Я прикасаюсь ладонью к её лбу, будто собираюсь проверить температуру, и Белла отталкивает меня.