Я чувствую, как начинаю закипать.
«Его повесить за это мало», – говорит Она.
И Урсула, и Джеймс происходят из среды, которая позволяет легко от них отмахнуться.
– Аттенборо говорит, что Малефисента страдала оппозиционным расстройством личности и стала эмоционально нестабильной после потери матери в Падении, у Джеймса были преступные наклонности, а Урсула просто преступница-социопатка. Кайл утверждает, что проблема в них, а не в его сыворотке. В любом случае он говорит, что чувствует ответственность за то, чтобы всё исправить. – Жасмин замолкает, похоже, осознав, что я могу расстроиться, поскольку хорошо известно, что я потеряла целых трёх членов семьи из-за преступления. – О, мне очень жаль. Я веду себя так бесчувственно. Просто я всё время об этом думаю.
– Всё нормально, – устало отвечаю я. – Я пропустила всего сутки новостей, и посмотрите, что произошло.
– Ничего не нормально, – говорит Жасмин, подходя ближе, чтобы взять мои руки в свои. – Всё очень быстро меняется. Но это не значит, что так должно быть в порядке вещей. Даже если Кайл сказал правду, они всё равно заслуживают лучшего отношения, чем то, которое получают.
Белла знает, что я не люблю прикосновения от незнакомцев, и с тревогой тайком косится на нас, притворяясь, что изучает стол Жасмин.
– Они были твоими друзьями. Джеймс Бартоломью много лет был твоим парнем. Они настоящие люди с реальными проблемами. То, что они бедные Наследники, совсем не значит, что они имели... имеют меньшую ценность, чем богатые дети Элит. Это просто бесит. – Жасмин отпускает мои руки и отступает назад. – Я знаю, что сейчас, наверное, не лучшее время, но если ты когда-нибудь захочешь поговорить со мной, я смогу рассказать твою версию истории...
– Ты имеешь в виду правду?
– Верно. Я могу рассказать правду, если ты мне позволишь.
– Ты уверена, что не просто хочешь грязных подробностей о моих отношениях с Джеймсом?
– Чтобы дать тебе шанс очеловечить его...
– И ты не хочешь знать всё, что нужно знать о девушке – гигантском осьминоге?
– Ну, конечно, людям любопытно, – тянет Жасмин.
– Нет, – говорю я.
Лицо Беллы вытягивается, черты напрягаются, а плечи поднимаются почти до ушей.
– Нет, – повторяю я. – И если спросишь меня ещё раз, я уйду.
Жасмин уступает, опустив взгляд.
– Понятно. Наверное, на твоём месте я тоже не стала бы говорить. – Кажется, она собирается сесть, но потом вдруг начинает расхаживать вдоль стола. – Дело в том... ну, дело в том, что мы не можем просто закрыться. Мы должны бороться. Я знаю, что у этого места не лучшая репутация, но если я смогу рассказать историю, привлечь к нам внимание хотя бы раз, мы сможем изменить ситуацию к лучшему. У меня есть много кусочков. – Жасмин указывает на несколько стопок бумаг на своём столе. – Это необязательно должна быть ты, Мэри, или твоя история. Может быть, есть другой подход, другой способ заставить людей обратить на нас внимание. Я понимаю, что ты в трауре и, должно быть, сильно травмирована...
– Я в порядке, – отвечаю я.
– Я просто говорю, что понимаю, как тебе может быть тяжело, как сильно всё это влияет на тебя лично. Весь город занят охотой за головами, и это головы твоих самых любимых людей, но ты можешь всё изменить, присоединившись к борьбе! Вы обе знаете, что произошло...
– Вроде того, – отвечаю я.
– Более или менее, – соглашается Белла.
– Больше, чем я, – говорит Жасмин.
Снаружи воют сирены.
Я проверяю свой телефон.
– Знаете что? – говорю я. – Нам действительно пора идти. Было здорово с тобой познакомиться, но...
– Ты Наследница, – говорит Жасмин. – Я тоже. Это нелегко. Как бы нам ни нравилось веселиться, мы замкнутые люди и нам сложно доверять. Поэтому Элиты и Центр контролируют СМИ и всегда искажают информацию в своих интересах. Здесь я такого не делаю. Если вы двое станете со мной работать, даю слово, что не буду разглашать никаких сведений, пока мы не будем готовы. – Жасмин видит мою нерешительность и пользуется случаем. – Мои родители – исполнители желаний с длинной родословной, одни из лучших в том, чтобы преподавать людям уроки, которые они должны усвоить. Думаешь, Великая Смерть не причинила им боль? Слава голубой фее, моя мама хорошая швея, иначе мы бы оказались на улице. – Я думаю о Джии, о том, как она вот-вот могла стать знаменитой в волшебной индустрии красоты, а теперь ей приходится каждую ночь продавать свои творения онлайн, и у неё нет личной жизни. – Мой отец создал газету с мечтой о том, чтобы показать Шраму несправедливость, которая тут творится, но она не сбылась. Я знаю, отец хочет, чтобы мы снова стали настоящей газетой. Я знаю, что мы можем сделать её лучше, чем когда-либо.