Я падаю на диван напротив Джии и беру её за руку. Это сильная рука, всё ещё достаточно гладкая, но уже начинающая увядать.
– Правда в том, что ты не можешь меня уберечь, Джи. Ты дала моей матери обещание, которое не сможешь сдержать, поэтому стоит от него освободиться. Я уверена, что если она могла связно мыслить, когда умирала, она думала о тебе и о том, как ей повезло, что ты рядом, чтобы помочь мне.
Джия громко шмыгает носом.
– Но ты солгала, когда сказала, что сможешь это сделать. Со мной может случиться миллион вещей. Меня могут задавить, напасть, убить так же, как их. Меня может смертельно ужалить ядовитое насекомое, или я могу подхватить неизлечимую простуду.
– Но это другое. Ты сама бежишь прямиком в огонь, твоя жизнь рушится, ты даже не можешь нормально окончить среднюю школу.
Я встречаюсь с ней взглядом.
– И это нормально. Мне плевать на это, вот что. Я должна делать то, что в моих силах, чтобы помочь друзьям. Я отлично провожу свои дни, Джи. Я пытаюсь помочь Шраму, ищу противоядие, пытаюсь найти Джеймса и Урсулу раньше, чем это сделает Дозор. Возможно, я не смогу разобраться со всеми делами сразу. Возможно, я не смогу справиться ни с одним из них. – Я прерывисто вздыхаю. – Но я сделаю всё, что смогу, и ты должна мне это позволить.
– Но ты можешь...
– Умереть? Да, думаю, могу. А ещё всё может получиться прекрасно. И всё же ты должна мне позволить поступать по-своему. Потому что я такая, какая есть, это мой путь, и я должна идти по нему свободно, как бы сильно это тебя ни пугало.
Джия долго ничего не говорит, глядя в пространство между нами. Я медленно провожу большим пальцем по костяшкам её пальцев, надеясь, что она поймёт, как сильно я её люблю.
– Иногда, – говорит Джия через какое-то время, – печаль так накапливается, что ты едва можешь видеть что-то, кроме неё. Тогда бывает трудно вспомнить, что люди грустят только над тем, что они любят. Иди и найди свою любовь, Мэри. Со мной здесь всё будет в порядке.
«Это было очень впечатляюще, – говорит голос. – Ты была почти смелой».
Когда я захожу в свою комнату, то достаю телефон из кармана и набираю номер. Как бы уверенно я ни чувствовала себя в комнате с Джией, сейчас я съёживаюсь и ощущаю тревогу. Я рассказала тёте обо всём, что собираюсь делать, и это заставило меня понять, насколько мои планы велики, далеко за пределами моих возможностей.
Когда я слышу голос доктора Динь, который весело произносит: «Алло?», я едва не теряю сознание от облегчения.
Глава десятая
Терапия назначена рано, но она и должна быть рано, потому что в десять часов Динь нужно идти на основную работу в полицейском управлении Королевского города, а встреча там была бы в лучшем случае неловкой.
«Беги сколько хочешь, Мэри. Ты не сможешь убежать от того, что у тебя в голове».
Я въезжаю в жилой квартал с маленькими обветшалыми домами и нахожу место для парковки на улице. Здесь довольно мало машин. На воде залива покачиваются лодки. Это самая южная часть Шрама, конец улицы, где рыбаки живут бок о бок с людьми, которые хотят покоя. Место выглядит умиротворяюще. Здесь нет плакатов, предупреждающих о злодеях и опасности. Это почти похоже на нормальный маленький жилой район. Я останавливаюсь и смотрю на плоское серое небо, но не нахожу там никаких ответов.
Я ищу дом с зелёной крышей и коричневыми стенами на углу улиц Паутинки и Ивы. Похожий на дерево – как сказала доктор Динь. Затем я замечаю, как она машет мне с крыльца в зелёном свитере и джинсах. Когда я подхожу, она коротко и резко меня обнимает.
– Доктор Динь, – говорю я.
– Динь вполне достаточно. Заходи, Мэри.
Внутри всё сделано из дерева и приятно поскрипывает. Потолки низкие, отовсюду свисают вьющиеся растения. Солёный воздух наполняет всё, даже мои мышцы, которые тут же начинают расслабляться.
– Сядь, – говорит Динь. – Я принесу тебе чай.
– Кофе? – с надеждой спрашиваю я, но она щёлкает языком, говоря мне, что подаст травяной чай и ничего больше.
– Я так рада, что ты ко мне обратилась, – говорит Динь. – Ты пропустила наш последний сеанс, а потом была битва, и все твои друзья... А потом тебя...
– Уволили.
– Да, полагаю, так оно и было. Ужасное время, чтобы прекратить терапию. Ты ребёнок, и мы как раз обсуждали очень эмоциональные события.
В ту же секунду перед глазами встаёт наш последний сеанс терапии. Мы вспомнили, как я в последний раз видела своих родных в день, когда они были убиты. В тот же день, когда я встретила шефа, которая пришла мне помочь и пообещала поймать убийц. Я не хотела проходить терапию с Динь, но в тот момент, когда мы потеряли связь, я ужасно по ней скучала. Возможно, это ещё одна вещь, которую мне стоит обсудить на терапии.