– Хорошо, – говорит он. – Превосходно. – Возможно, я всё выдумываю, но глаза Джека немного увлажняются. – Присаживайся, пожалуйста. Магда, принеси нам чаю и тех чудесных маленьких печений, которые ты испекла вчера.
– Да, мистер Сент. – Она бесшумно исчезает.
Только тогда я внимательно осматриваю кабинет. На стене нет картин, только пара рисунков – резкие тёмные линии на белом холсте. Окна открыты, вороны порхают вдоль прозрачных занавесок и взбираются на железные насесты, которые стоят на полу за столом Джека. Когда он садится напротив меня, а я опускаюсь в мягкое чёрное кожаное кресло, три птицы устраиваются на насесте позади него и скачут из стороны в сторону на когтистых лапах, а затем, наконец, останавливаются и смотрят на меня. Я могу только представить, каково это – быть врагом Джека, застрять на какой-нибудь деловой встрече вместе с ним и этими птицами, которые выглядят так, будто могут разорвать тебя на части острыми клювами, если ты скажешь что-то не то.
– Они крутые, – говорю я, пока одна из птиц поправляет крылья.
Джек Сент усмехается.
– Они и правда такие. – Он складывает руки домиком на столе и наклоняется вперёд. – Так что я могу для тебя сделать? Ты выбрала отличный момент, чтобы прийти, и я по-настоящему, искренне рад тебя видеть. Слишком мало людей могут понять, через что мы прошли, разоблачить дезинформацию, которую распространяют власти.
– Вот именно! – говорю я. – Кажется, никто даже не видит, что произошло, и не понимает, что они были жертвами.
– Ключевое слово «были», – говорит Джек.
Я собираюсь спросить его, что это значит, когда Магда возвращается с золотым подносом и подаёт нам чай.
– Сахар? – спрашивает она.
– Да.
– Что «да»?
– Да... пожалуйста?
– Хорошо. Сливки?
– Я могу добавить сама.
– Ерунда.
– Ладно, тогда да. Да, пожалуйста.
– Хорошо.
Магда кладёт два печенья, посыпанных сахарной пудрой, на тарелку передо мной и делает то же самое для Джека, а затем уходит.
– Ванильные рогалики, – говорит Джек. – Восхитительно.
– Ммм, – отвечаю я и делаю глоток чая, но во рту ещё сухо. Внезапно мне кажется очень нелепым, что я сижу здесь с Джеком Сентом, самым богатым Наследником в Шраме, собираясь узнать о его бизнес-планах. Наверное, мне стоит проверить голову. Но потом я вспоминаю, что Белла говорила о доказательствах, и думаю, что бывают более безумные вещи, чем люди, которые просто честны друг с другом. Может быть, Джек не будет ужасно обижен и не заставит своих воронов заклевать меня на ужин.
Каким-то образом Джеку удаётся откусить кусочек печенья с сахарной пудрой, не просыпав сахара, а я добавляю немного порошка к коллекции крошек на моей груди.
– Итак... – говорит он.
– Да. – Я прочищаю горло. – Ладно, хорошо, вот в чём дело. Я знаю, что вы хотите купить мою квартиру...
– Тебе не понравилось предложение? Потому что...
– Нет, нет, дело не в этом. Я просто хочу знать почему.
– А? – На лице Джека появляется вопросительное выражение. – Есть что-нибудь ещё, что ты хочешь узнать? – Возможно, это мой шанс получить ответы на многие вопросы. У меня кружится голова.
– Ну, кроме этого, мы искали некоторые доказательства о шефе...
– Шарлин?
– Верно. Шарлин. Мы подумали, что она, возможно, не соответствует должности.
Что я делаю? Мне нужно уйти отсюда. Я совершила ужасную ошибку. Шеф полиции и Джек Сент дружат давным-давно. Возможно, в какой-то момент у них даже были романтические отношения. Что, если Джек расскажет ей, что я пришла к нему с теорией заговора? У меня нет никаких доказательств. Я изо всех сил стараюсь исправиться.
– Мы? – переспрашивает Джек.
– Да... я имею в виду, нет... я имею в виду, я. – Я не могу втягивать в это Беллу. А что насчёт Жасмин? Её проект будет обречён ещё до того, как она начнёт.
– Ты. – Джек выглядит удивлённым, и я начинаю потеть.
– Да, я искала некоторые доказательства в городском архиве и нашла документ, подтверждающий, что вы купили Чудо-озеро.
Улыбка Джека становится немного шире, и он откидывается на спинку кресла.
– Мне просто интересно, почему? Зачем покупать Чудо-озеро? Зачем покупать «Страну чудес»? И зачем мою квартиру?
Веселье отчётливо написано на его лице. Джек не скрывает, что считает меня болтливой идиоткой. Мне хочется исчезнуть в своём кресле. Тут очень хорошая кожа. Я могла бы раствориться в её волокнах и быть совершенно счастливой.
– Простите, – говорю я. – Я знаю, что это чересчур.