Дверь приоткрыта, и мать Беллы, Фантазия, что-то говорит. Я слышу только часть предложения:
– Я не могу этого сделать. Я бы хотела тебя благословить, но сейчас всё не так, как было раньше.
Её голос звучит расстроенно. Когда Фантазия видит меня, она открывает дверь и впускает меня внутрь.
– Мне очень жаль, – говорит она собравшимся людям и захлопывает дверь.
Стелла заламывает руки, стоя неподалёку.
– Я не знаю, что делать. Должны ли мы пригласить их войти?
Фантазия качает головой.
– И дать им ложную надежду? У нас больше нет магии.
Тут они обе, кажется, одновременно вспоминают, что я стою здесь, и бросаются меня обнимать в вихре кружев и атласа.
– Привет! – говорю я, уткнувшись лицом в ключицу Стеллы. – Мы с Беллой как раз собирались прогуляться...
– В парк Стрекозы. – Белла спускается по лестнице, застёгивая серебряную серёжку-гвоздик. Она извиняющимся тоном произносит: – Ты видела людей снаружи? Они все приехали сюда, потому что это место когда-то воплощало мечты в реальность, а они хотят вернуть своих детей. Кто-то пустил слух, что Дом Фантазии снова начал работать и может исполнить их желания. Душераздирающе, правда?
Я выглядываю в окно. Люди встали в круг и взялись за руки, их губы шевелятся – кажется, в молитве. Должно быть, это очень страшно – не знать, где твои дети.
Стелла скрещивает руки на груди и прислоняется к двери.
– Нет ничего плохого в том, чтобы позволить им остаться там, но я не готова их впустить.
– Мы уже научились с этим жить, – говорит Фантазия, – но нелегко напоминать людям, что мы больше ничего не можем. К тому же они забывают, что за исполнение желаний приходится платить.
– Плачущие люди у моей двери – это последнее, что мне нужно видеть с утра, когда я пытаюсь съесть свой тост, – ворчит Стелла. – И я хочу, чтобы эта ерунда полностью исчезла с моей стены. – Она указывает на ментальную карту, до сих пор висящую в зале. – Мне хватает того бреда, который я вижу в новостях.
– Я же сказала, что уберу всё к вечеру, – говорит Белла.
– Ты просто перенесёшь её в свою комнату. А я хочу, чтобы этой плохой энергии в доме не было.
– Мама!
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, вот и всё. – Фантазия обращает внимание на меня и обхватывает мои щёки руками. – А ты приходи в любое время, когда захочешь, хорошо? Но тебе, наверное, лучше пользоваться задней дверью, пока всё не уляжется.
– Идём, – говорит Белла. – Давай сбежим, пока ещё можем.
Оказывается, Белла сказала, что собирается в парк Стрекозы, чтобы Стелла и Фантазия не задавали вопросов. На самом деле мы направляемся в «Чаепитие», где находим Жасмин за чтением газеты с заголовком «Где Калеб Ротко?» и подзаголовком «Мы все в опасности». Я пытаюсь незаметно прочесть пару строк статьи о Красной Королеве, но не могу достаточно хорошо рассмотреть слова.
На Жасмин бейсболка и солнцезащитные очки. Её легко не заметить среди небольшого собрания Общества Исчезнувшей Крёстной Феи (я могу узнать их по футболкам ОИКФ) и кучки Подростков-Наследников, потягивающих капучино, пытаясь оправиться после весёлой ночи.
Как только Жасмин видит нас, она сворачивает газету и суёт её в сумку.
– Врага надо знать в лицо, – говорит она, а затем целует нас в обе щеки. – Вы в порядке?
– Ага, – говорит Белла. – У тебя всё хорошо?
Думаю, мы все согласны, что это маловероятно.
– Я видела, как он заходил сюда около часа назад, – говорит Жасмин. – Купил кофе и понёс его обратно в дом.
– Откуда ты знаешь, что это он?
Жасмин достаёт телефон и показывает мне фотографию мужчины и татуировки с кинжалом крупным планом, Я видела его всего минуту или две в тату-салоне Калеба Ротко, а затем один раз на улице, но я его узнаю. Белла тоже кивает.
– О да, это он, – говорит она.
– Хорошо. – Жасмин убирает телефон в карман. – Они с Калебом Ротко давно знакомы. Вместе ходили в детский сад. Оба помешаны на Шраме, типичные Наследники.
– Как ты всё это узнала? – Я изо всех сил стараюсь скрыть восхищение в голосе, но это непросто.
– Журналист хорош настолько, насколько хороши его источники. – Жасмин делает последний глоток кофе и кладёт несколько купюр на стол, прижимая их блюдцем. – У меня есть свои информаторы, как и у любого другого репортёра.
Я представляю, как Жасмин встречается с людьми в извилистых переулках, и моё уважение к ней поднимается ещё на одну ступень.