Не обнаруженный никем, я молча наблюдаю несколько минут за состязаниями. Наконец меня замечает одна молодая женщина, отошедшая в сторону, чтобы снять свою порванную футболку. Она стягивает ее через голову, обнажая грудь — никто из мужчин не поводит и глазом в ее сторону, — потом снова подходит к своему партнеру, чтобы продолжить состязания, и тут ее взгляд натыкается на меня. Она останавливается, руки падают вниз, и она стоит, уставившись на меня без всякого выражения. Ее партнер поворачивается, чтобы взглянуть, на что она смотрит, и через минуту все стоят и смотрят на меня лишенными выражения взглядами.
Я выхожу вперед и останавливаюсь в пяти футах от ближайшего члена группы — высокого, гибкого темнокожего парня, которому немного за двадцать. Я хриплю:
— Где я?
Парень ничего не отвечает, только поднимает руку и поглаживает красную змею на щеке, с подозрением рассматривая меня.
— У тебя есть имя? — Мне трудно говорить.
В ответ парень обходит меня, оценивающе оглядывая, и замечает отметины на моем горле. Поигрывая мускулами, он смотрит на меня, но в нем чувствуется неуверенность — слишком уж он хочет казаться крутым. По тому, как он движется, я понимаю, что парень еще не проверен в настоящем бою.
Он останавливается позади меня. Я чувствую его дыхание на своей шее, но не поворачиваюсь. Женщина с голыми грудями выступает вперед, ее левая рука касается моего паха, черные глаза жестко глядят прямо мне в лицо, стараясь заметить, выбит ли я из колеи ее неприличным жестом и наготой. Но я смотрю на нее совершенно равнодушно, ожидая, когда она закончит свои игры.
— Как ты попал сюда? — спрашивает она, убирая руку.
— Зашел.
— Кто ты?
— Я первый спросил его имя.
Женщина поднимает руку и дает сигнал большим и указательным пальцами. Сейчас же восемь человек из группы становятся веером позади нее — четверо слева, четверо справа. Они окружают меня, не скрывая воинственных намерений.
— Имя? — произносит женщина.
Сначала я хочу солгать, но потом решаю, что в этом нет смысла.
— Эл Джири.
На лице женщины я читаю облегчение, как и на лицах всех остальных.
— Тебя ждут, — говорит она, потом поворачивается ко мне спиной, ища своего спарринг-партнера, и они продолжают бой.
Через несколько мгновений остальные шестнадцать присоединяются к ним.
Слегка ошарашенный, я смотрю на дерущихся.
— Кто меня ждет? — спрашиваю я. Нет ответа. Я сгребаю одного юнца и начинаю трясти его: — Кто, черт возьми?!
Он стремительно подносит к моему лицу руку со скрюченными пальцами. Мне приходится так же быстро дернуть головой, чтобы не быть ослепленным. Отбив его руку в сторону, я отпрыгиваю, чтобы контратаковать. Но он снова возвращается к своему учебному бою. Мне хочется врезать ему как следует, но это не имеет смысла. У них я не найду ответов. Лучше отправиться дальше и поискать в другом месте.
Обогнув дерущихся, я подхожу к двери в противоположном конце помещения. Ручка легко поворачивается. Бросив на группу парней и девушек последний озадаченный взгляд, я вхожу в ярко освещенный коридор и поспешно продвигаюсь вперед.
В стенах коридора я замечаю несколько дверей и по очереди захожу в каждую. Кладовые, снова коридоры, темные и пустые. Никаких признаков жизни. Наконец я подхожу к вращающимся дверям. Пройдя сквозь них, попадаю в кухню, где вижу нескольких мужчин и одну женщину, одетых, побритых наголо и татуированных точно так, как те, которые дерутся в тренировочном зале. Они в молчании трудятся около старинных печей, выпекая хлеб. Один из мужчин замечает меня и хмурится:
— Сюда нельзя входить!
Я игнорирую его слова и иду вперед. Мой взгляд замечает микроволновые печи, стоящие в углу, старую посуду, перемешанную с новой, три огромных холодильника вдоль стены и пару холодильников, стоящих отдельно. Мужчина с хмурым выражением лица направляется, чтобы остановить меня.
— Нельзя сюда входить, — повторяет он, на этот раз тихо, что предвещает драку.
Критически оценив повара, я понимаю, что он не менее опасен, чем те в пещере, если не более. Надо быть осторожным.
— Меня зовут Эл Джири, — негромко говорю я.
Он расслабляется:
— Мы вас ждем.
— Вы знаете, кто я?
— Эл Джири, — смеется он.