И это — одна из причин, почему я возненавидел то, кем стали жители Кенд-Амрида.
В конечном итоге это должно было разрешиться в состязании умов и мечей. Но вы должны знать, что мой мозг вступил в поединок раньше руки, державшей меч.
И если Марс — место более предпочтительное для меня, чем Земля, то вы должны понять почему. Причина в следующем: обстоятельства добрее к Марсу, чем к Земле. На этой планете мало болезней, а население достаточно невелико, чтобы позволить каждому человеку стать самим собой.
Итак, человек с неподвижным лицом открыл дверь и посторонился, дав возможность нам пройти.
Я удивился, увидев еще одного обитателя маленькой камеры, снабженной четырьмя нарами. Он не походил на Одиннадцать, но в его глазах было что-то затравленное, заставившее меня вспомнить о враче, встреченном нами.
— Он не хорош для других, — сказал наш провожатый. — Но это единственное место для вас. Не говорить с ним.
Мы ничего не сказали, войдя в камеру и наблюдая, как за нами закрыли дверь. Мы услышали, как упал засов, и поняли, что заточены. Нас утешал только тот факт, что оружие осталось при нас.
— Кто вы? — спросил нас человек, сидевший в камере, когда замерли шаги тюремщика. — Почему Шестой заточил вас и позволил сохранить при себе мечи?
— Так его зовут Шестой? — улыбнулся я. — Нас так и не представили.
Заключенный поднялся и, рассердясь, подошел ко мне.
— Ты смеешься над этим? — Он показал на дверь. — Неужели ты не понимаешь, над чем ты смеешься?
— Конечно, — став серьезным, ответил я. — Но мне кажется, если против этого потребуется предпринять какие-то действия, — я кивнул в указанном им направлении, — то мы не должны терять головы и становиться такими же сумасшедшими, как и те, с кем мы намерены бороться.
Он посмотрел мне в лицо ищущим взглядом, а затем опустил глаза к полу и кивнул.
— Наверное ты прав, — признался он. — Наверное, именно в этом-то я, в конечном счете, и оказался неправ.
Я представился сам и представил своего друга:
— Это — Хул Хаджи, принц Мендишара на далеком севере; а я — Майкл Кейн, принц Варналя, лежащего на юге.
— Странные друзья, — сказал он, поднимая взгляд. — Я думал, что народ юга и Синие Гиганты — потомственные враги.
— Теперь дела обстоят совсем не так плохо, — возразил я. — Но кто ты и почему ты здесь?
— Я — Первый, — ответил он. — И здесь я, если угодно, именно из-за этого.
— Ты хочешь сказать, что ты отсутствующий член Совета, правящего Кенд-Амридом?
— Именно так. Более того, именно я сформировал этот Совет. Вы видели, где он заседает?
— Да, в экстравагантном месте.
— Я положил скелет в центр стола. Ему было предназначено служить постоянным напоминанием о том, с чем мы боремся. С этой ужасной чумой, все еще опустошающей город.
— Но в чем причина эпидемии? Я не слышал ни о каких смертельных болезнях на Марсе.
— Причиной ее являемся мы, косвенно. Мы нашли неподалеку от окраины города древнюю канистру. Она оказалась настолько старой, что явно была создана шивами или якша. Нам потребовалось много месяцев, прежде чем мы сумели ее открыть.
— И что же оказалось внутри? — полюбопытствовал Хул Хаджи. — Ничего, как мы и думали.
— Просто воздух? — недоверчиво переспросил Хул Хаджи.
— Не просто воздух — чума. Она все время находилась там. И по своей глупости мы выпустили ее.
Теперь Хул Хаджи кивнул.
— Да, я помню отрывок истории, — подтвердил он, — что-то о том, как в своей войне шивы и якша применяли болезни, которые им как-то удавалось поймать в ловушку и выпускать на своих врагов. Именно это, должно быть, вы и нашли.
— Мы поняли это, но какой ценой! — Человек, называвшийся Первым, подошел и сел на нары, обхватив руками голову.
— Но что же случилось потом?
— Я был членом Совета, правившего в Кенд-Амриде. Я решил, что для сдерживания чумы нам нужна логичная система управления. Я решил, — и поверьте мне, я пришел к этому решению, не испытывая удовольствия, — что пока чума не будет уничтожена напрочь, мы должны расценивать каждого человека просто как машину, иначе чума распространится повсюду. Если чума не сильно действует на личность — а ее воздействие, знаете ли, варьируется, — то его можно считать потенциально функционирующим механизмом. Если чума сильно воздействует на него, то его следует рассматривать как бесполезный механизм и, следовательно, уничтожить, а полезные части хранить в банке органов на случай, если они могут потребоваться функционирующему организму.