Мы толкали их назад, наши мечи мелькали и сверкали на солнце, наш боевой клич звучал редко, когда мы отвлекались, чтобы поддержать боевой дух.
Многие из людей-автоматов пали.
Никто из наших воинов не получил серьезных ран, если не считать пустяковых царапин. Мы уцелели против мощи Людей, Превратившихся в Машины.
Но мало-помалу они окружили нас и придавили друг к другу, так что не осталось места для боя.
А затем они взяли нас в плен, но не убили, как я ожидал, а разоружили.
Что же собирались теперь с нами делать?
Я поднял взгляд на наши корабли. Что они сделают с ними? С привезенной нами исцеляющей чуму водой?
Я гадал, неужели в Кенд-Амриде никогда не воцарится мир и спокойствие?
Глава 18
НАДЕЖДА ДЛЯ БУДУЩЕГО
Нас заточили в такой же камере, где мы уже были ранее.
Здесь нас было много, а камера тесная. Я никак не мог понять, почему нас не убили на месте, но решил принять это без объяснений и попытаться продумать возможности побега.
Я обследовал камеру. Она была сделана добротно и спроектирована специально для заточения людей — редкий случай на Марсе, где обычно эта мысль вызывает отвращение.
Затем я вспомнил про тонкий кинжал, подаренный мне Фасой, девушкой-кошкой.
Я вытащил его из-за ремней и подумал, как его можно использовать для нашего спасения.
Существует ограниченное число способов бежать из тюрьмы, если она спроектирована с таким расчетом, чтобы позволить входить и выходить только через одну дверь. Я перебрал все эти способы.
Особенно внимательно я размышлял над самым простым — через дверь.
Ее слабым звеном являлись петли. Я начал ковырять дверной косяк поблизости от петель, думая втащить дверь внутрь.
Должно быть, я работал несколько шати, поглощенный тем, что делал.
Наконец, у меня кое-что получилось. Затем Хул Хаджи, Дарнал и я потянули дверь на себя. Она застонала, поддаваясь. Засов на другой стороне с лязгом упал.
Нас, казалось, никто не услышал.
Мы стали молча продвигаться к лестнице, ведущей на первый этаж Центрального Места.
Как только мы добрались до коридора, надеясь, что сможем как-нибудь проникнуть на крышу и воздушные корабли, если они еще там, я услышал звук слева от меня.
Я стремительно обернулся с кинжалом в руке, пригнувшись и готовый действовать.
Там стояла фигура с пустым лицом и деревянным телом.
— Первый! — воскликнул я. — Барани Даса!
— Я шел к камерам, — раздался холодный голос. — Теперь в этом нет необходимости. Вы идти.
— Куда? — спросил я.
— К главный водохранилище Кенд-Амрида. Ваши баки там.
Удивившись, мы последовали за ним, все еще в неуверенности, считая, что это может быть ловушкой.
Мы последовали за ним по коридорам и переходам, приведшим, наконец, к помещению с высокими потолками, где царил полумрак. Здесь сверкала вода большого резервуара. На пересекающем водоем своеобразном молу стояли баки, в которых мы привезли зеленую воду из Озера Зеленых Туманов.
Должно быть, Барани Даса каким-то образом сам перетащил их сюда.
— Почему ты выступаешь против Одиннадцати? — спросил я его, проверяя, не испорчены ли баки.
— Это необходимо.
— Но когда я видел тебя в последний раз, ты был довольно нормальным человеком. Что случилось?
Губы его на мгновение дрогнули, а в глазах появился слабый иронический блеск.
— Чтобы помочь им, мы не должны нападать на них, — сказал он. — По-моему, ты научил меня этому, Майкл Кейн.
Я был поражен.
Этот человек притворялся, чтобы его реабилитировали, чтобы изменить придуманное им самим вероучение. Мне оставалось только восхищаться им. Я думал, что он может справиться с этой задачей, коль скоро чума будет уничтожена.
— Но я все еще не могу понять полностью, зачем ты привел нас сюда, — сказал я.
— По нескольким причинам. Ты спас жизнь моей племяннице Але Маре, пока был здесь. Это просто благодарность. Но ты также показал мне, как лучше всего я могу воздействовать на преступление, которому сам положил начало.
Я протянул руку и пожал ему плечо.
— Ты — человек, Барани Даса. Ты обязательно справишься с этим.
— Надеюсь, что да. Теперь мы все должны заняться приготовлением противоядия в водохранилище. Все машины нуждаются в горючем, — усмехнулся он. — А машины в Кенд-Амриде должны пить.
Рассуждения его были здравыми. Нам предстояло сделать добро, так же как он, в свое время, пытался сделать это сам, один.