Он собирался позавтракать мной — это было ясно.
Теперь, когда мне угрожала опасность, отчаянье покинуло меня. У меня не было оружия, я нагнулся и схватил в каждую руку по камню.
Я повернулся лицом к зверю, когда тот начал медленно подкрадываться ко мне. Желтоватая слюна капала из открытой пасти и единственный глаз внимательно остановился на мне.
Я вдруг заорал и швырнул первый камень, целя в глаз, а вслед за ним — второй. Тварь издала невероятный воющий крик боли и ярости. Она встала на задние лапы и делала секущие движения передними.
Я подобрал еще два камня и швырнул их в его мягкое подбрюшье. Эти не произвели того эффекта, как первые, что я метнул в глаз. Зверь упал на вес четыре лапы и удержал свою позицию — как я удержал свою. Он стоял и прожигал меня взглядом.
Мне показалось, что возникла пиковая ситуация.
Я медленно шарил вокруг в поисках боеприпасов. Я нашел всего один камень — больше ничего не было.
Грива зверя теперь дрожала и трепетала, пасть его открылась еще шире, и слюноотделение усилилось. Зверь сделал несколько шагов назад, но я знал, что это было не отступление, а всего лишь подготовка к прыжку.
Я проделал трюк, который срабатывал, когда люди на Земле оказывались в сходном положении, столкнувшись с дикими животными. Я закричал во весь голос и побежал на него, подняв руку с камнем.
Зверь не сдвинулся ни на дюйм!
Теперь я был в худшем положении, чем раньше!
Решив продать свою жизнь подороже, я швырнул ему в глаз последний камень и бросился мимо, так, чтобы оказаться у него за спиной. Зверь завизжал, завыл и снова встал на дыбы. Я увидел, что по его морде стекает густая кровь. Зверь стремительно повернулся, все еще стоя на задних лапах, рассекая воздух когтями.
Я попал в нижнюю часть глаза. Должно быть, причинил ему вред, так как крови было много, но зверь не ослеп.
Я нагнулся за новым камнем, и тогда с неожиданной для меня скоростью он бросился на меня, разинув пасть!
Я метнулся прочь с его пути как раз вовремя, но он уже разворачивался и снова летел на меня. Я знал, что у меня практически нет шансов.
Я помнил, что лежал на камне, пытаясь перевернуться и подняться на ноги, со страхом глядя на несущуюся на меня огромную тушу.
И вдруг, в нескольких дюймах от меня, зверь упал наземь, дернулся и застыл.
Что случилось? Сперва я подумал, что мой камень, должно быть, нанес больший вред, чем я предполагал, но когда я поднялся на ноги, то увидел торчащее из бока зверя длинное тяжелое копье.
Я оглянулся, увидел стоящую там фигуру и мгновенно снова насторожился. Это был Синий Гигант — арзгун. Я прежде испытал их жестокость — знал, что на людей, вроде меня, они нападали, едва завидев.
Арзгун был хорошо вооружен мечом и булавой на левом и правом бедре. Он был мускулистым и почти три метра ростом.
Это подтверждало мои подозрения, что я оказался в иной эре; кроме того, обычный для арзгунов кожаный нагрудник у него был из светлого металла, так же, как его поручи и поножи.
Наверное, он спас меня для того, чтобы со мной поразвлечься. Я попытался выкрутить его копье из трупа зверя, чтобы мне было чем защищаться.
Я высвободил копье, когда он приблизился. Он улыбнулся и стал осматривать меня с некоторой озадаченностью, уперев руки в бока и слегка склонив голову.
— Я готов тебя встретить, арзгун, — сказал я по-марсиански.
Тут он рассмеялся — не жестоким, животным смехом арзгунов, а добродушно. Неужели и арзгуны так сильно изменились?
— Я видел твою схватку с радари. Ты очень храбр…
Я опустил копье, ничего не говоря. Голос тоже был не похож на известный мне утробный арзгунский.
Он показал мне на себя, снова улыбнувшись.
— Зачем ты закутался в неудобную одежду? Ты болен?
Я покачал головой, чувствуя себя немного смущенным. Меня смутили мой внешний вид, который был по меньшей мере странным на Марсе, и мое предположение, что он был враг.
— Меня зовут Хул Хаджи, — представился он. — А твое имя и племя?
— Майкл Кейн, — ответил я, обретая, наконец, дар речи. — У меня нет родного племени, но я усыновленный член народа Карнала.
— Странное имя, но о Карнале я знаю. По слухам, они такие же храбрые, как и ты.
— Прости меня, но ты мне кажешься не типичным для арзгунского народа.
Он снова добродушно рассмеялся.
— Это потому, что я из Мендишара.
Я, кажется, смутно слышал о Мендишаре, но не мог вспомнить, что мне рассказывали. “Об этом, вероятно, рассказывала Шизала”, — подумал я.