Похоже, тут раньше происходил ремонт, но, полагал я, это были более разумные предки нынешних жителей.
Я вернулся на землю, в моей голове медленно формировалась идея.
В основе своей купол был где-то около девяти метров в поперечнике, достаточное пространство, чтобы пройти крупному объекту.
— Почему у тебя такой задумчивый вид, друг мой? — спросил Хул Хаджи.
— По-моему, я нашел выход.
— Из этого места? Мне кажется, нам нужно вернуться по своим следам.
— Или пробить ход сквозь крышу, если уж на то пошло, — добавил я. — Она очень тонкая — изъедена снаружи песком. Но я имел в виду выход из нашего главного затруднительного положения — выход из пустыни.
— Ты нашел где-нибудь карту?
— Нет, но я нашел много других вещей. Все это материальные остатки великой цивилизации — прочная, воздухонепроницаемая ткань, шнур, контейнеры с газом. Я надеюсь, в них еще есть газ и притом такой, который мне нужен.
Хул Хаджи был совершенно ошарашен.
Я улыбнулся. Другие смотрели на меня, словно я последовал примеру Бака Пури и терял контроль над своим разумом.
— Этот купол по какой-то причине подал мне мысль, — пояснил я. — Мне пришло в голову, что если б у нас был летучий корабль, мы могли бы в два счета пересечь пустыню.
— Летучий корабль! Я слышал о таких вещах — по-моему, у некоторых южных рас имеется несколько таких. — Это вступил в разговор Джил Дира. — Ты нашел его?
— Нет. — Я покачал головой, глубоко задумавшись.
— Тогда зачем говорить о таких вещах? — резко проговорил Вас Ула.
— Потому что я думаю, что мы сможем сделать его, — сказал я.
— Сделать? — улыбнулся Хул Хаджи. — Мы не обладаем знаниями древних рас. Это невозможно.
— У меня есть кое-что из технических знаний, — ответил я, — хотя явно куда меньше, чем некогда имелось у этой исчезнувшей расы. Я и не думаю строить столь сложное воздушное судно, как у них.
— Тогда что же?
— Примитивный воздушный корабль, я думаю, можно построить.
Трое синих людей молча разглядывали меня все еще с подозрением.
Для воздушного судна, которое я рисовал в своем уме, не было в марсианском языке подходящего слова. Я использовал английское слово, заимствованное у французов.
— Он будет называться дирижабль, — сообщил я.
Я принялся чертить на песке, объясняя принцип построения дирижабля.
— Нам нужно будет сделать мешок для газа из найденного нами в камерах материала, — сказал я. — Будут, конечно, трудности, для начала мешок должен быть воздухонепроницаемым. С него мы подвесим канаты, соединенные с гондолой — это будет та штука, в которой мы полетим.
К тому времени, когда я кончил говорить и чертить, люди из Мендишара большей частью поверили мне — что было замечательно, учитывая, что они вышли главным образом из нетехнического общества. Снова я испытал широту марсианского ума, который в самый короткий срок можно было обучить любой концепции, если объяснить ее в достаточно логичных понятиях. Они были древней расой и имели перед собой еще более древний пример шивов и якша, показывающий им, что то, что часто казалось невозможным, необязательно должно таковым являться.
Мы вернулись в подземные камеры, выбирая нужное нам.
Я не был уверен, что среди контейнеров, занимавших несколько комнат, будет найден нужный газ. Решив рискнуть жизнью, я стал нюхать каждый газ. У контейнеров имелись еще превосходно действующие клапаны.
Некоторые из газов были мне незнакомы, но ни один не оказался особенно ядовитым, хотя некоторые вызвали у меня головокружение.
Наконец, я нашел нужный мне набор контейнеров. В них содержался газ с атомным номером 2, символом Н, атомным весом 4.0023, газ, получивший свое название от греческого слова, обозначавшего Солнце, — гелий. Невоспламеняющийся и очень легкий, он был тем, что я искал. Превосходный газ для моего баллона.
Поиск стал интенсивным после того, как я удостоверился, что основные нужные нам вещи тут имелись — легкая ткань, газ, канаты. Вслед за тем я принялся обследовать найденные нами моторы. Я не разбирал их, поскольку догадался, что у них была атомная основа, энергия исходила из крошечного атомного двигателя. Но я выяснил, как они действуют, и увидел, что их будет очень просто присоединить к пропеллерам.
Пропеллеров, однако, никаких не было. Не попадалось ничего, что послужило бы пропеллерами. Их придется изготовить.