Я был раздражен этой пустой тратой драгоценного гелия, но тут ничего нельзя было поделать. Очень медленно я начал спускать корабль.
Мы были еще в нескольких метрах над землей, когда дирижабль, казалось, получил пинок здоровенной ногой и закачался, как на волнах, разбрасывая нас по гондоле. Я не мог удержаться на ногах и отлетел от панели управления.
Думаю, я на какое-то время потерял сознание.
Когда я пришел в чувство, было почти темно. Теперь уже не было ощущения, что меня словно пинают в игре куда большие гиганты, чем мои синие спутники, но вместо этого возникло чувство стремительного полета с огромной скоростью.
Я нетвердо встал, подошел к иллюминатору и отодвинул ставню.
Посмотрев вниз, я сперва не мог поверить тому, что увидел.
Мы летели над морем — суровым, волнуемым бурей морем. Мы неслись со скоростью добрых ста миль в час — вероятно, больше.
Но что нас несло?
Эта была какая-то неуправляемая сила. Судя по достигающему моих ушей стонущему и воющему звуку, она была ветром.
Но какой же порыв ветра мог ударить столь стремительно и без упреждения?!
Я повернулся и обнаружил, что Хул Хаджи начал шевелиться. Он тоже был в нокауте.
Я помог ему подняться, и мы вместе вернули к жизни наших товарищей.
— Что такое, Хул Хаджи? Ты не знаешь? — спросил я.
Он потер лицо своей большой ладонью.
— Мне следовало бы повнимательней следить за календарем, — ответил он.
— Почему?
— Я не говорил об этом, потому что чувствовал, что мы либо выберемся из пустыни, либо погибнем — это было до того, как мы нашли башню и подземный город. Я не упомянул об этом, пока мы были под землей, потому что знал, что там мы должны быть в безопасности, ведь под землей не было никаких признаков разрушения города.
— Что ты не упомянул? Что?
— Я сожалею — это моя вина. Вероятно, причина, о которой ничего не было сказано в городе якша, — Ревущая Смерть.
— Что это за Ревущая Смерть?
— Самый сильный ветер, который периодически возникает в пустыне. Некоторые думают, что он и был первопричиной пустыни, что до прихода Ревущей Смерти пустыня была плодородной. Наверно, город якша был построен до того, как пришла Ревущая Смерть. Я не знаю, но Ревущая Смерть веками пересекала пустыню, вызывая сильные песчаные бури, все сравнивая с землей.
— И куда направляется этот ветер? — спросил я.
— На запад, — сказал Хул Хаджи.
— Через море?
— Именно так.
— А потом куда?
— Не знаю.
Я снова подошел к иллюминатору и посмотрел вниз.
Взволнованное морс, холодное и темное, все еще находилось под нами, но сквозь сумрак, мне думалось, я мог различить, очень смутно, темную полосу берега.
— Что лежит за западным морем? — спросил я Хула Хаджи.
— Не знаю — страна не исследована, кроме как вдоль берегов. Нехорошая страна, судя по сообщениям.
— Нехорошая? Что заставляет тебя так говорить? — спросил я.
— Легенды, рассказы путешественников, отряды исследователей, которые никогда не возвращались. Западный континент — место джунглей и странных животных. Этот континент был больше всего поражен Величайшей Войной. Когда война была окончена, говорят, в природе имели место странные перемены: люди, животные, растения — все было изменено. Одни говорят, что был дух, другие — газ, третьи — машина. Но какой бы ни была причина, нормальные люди всегда избегали Западного континента.
— Все это, кажется, указывает на атомную войну, радиацию и мутации, — пробормотал я про себя. — И за тысячи лет с тех пор, как кончилась война, маловероятно, чтоб была какая-то опасная радиация. Этого нам бояться нечего.
Некоторые из употребленных мною слов были английскими, поскольку, хотя имелись, вероятно, слова для описания вещей, о которых я говорил, в прежнем марсианском словаре их не было.
Ревущая Смерть, кажется, начала стихать, потому что наше движение замедлилось.
Я почувствовал, как наша судьба уплывает из наших рук, когда мы неслись все дальше в глубь материка.
Две марсианские луны прочерчивали небо над нами, освещая зрелище странных, колышущихся джунглей непривычной расцветки.
Должен признаться, что эта растительность как-то встревожила меня, но я сказал себе, что с нами не может случиться никакого вреда, пока ветер несет нас на этой высоте.
Когда же мы сможем спокойно приземлиться, наладить двигатели, мы на моторах отправимся куда желаем.
Несколько часов такой возможности не представлялось. Откуда пришел ветер и где он, наконец, умирал, я сказать не могу — если он не кружил постоянно вокруг света, набирая скорость и силу в пути. Я не был метеорологом.