Там они и оставили нас подвешенными в пространстве, убежав во мрак на своих мохнатых ногах. Они не издали ни звука с тех пор, как я впервые их встретил.
Мой рот все еще плохо слушался меня из-за яда, но я сумел сказать несколько слов. Я был помещен ниже и сбоку от Хула Хаджи и потому мало что мог видеть, кроме левой стопы и части его лодыжки.
— Хул Хаджи, ты можешь говорить?
— Да. У тебя есть какие-нибудь предположения, что они намерены с нами делать, мой друг?
— Нет.
— Я сожалею, что привел тебя к этому, Майкл Кейн.
— Это не твоя вина.
— Мне следовало бы быть поосторожнее. Тогда мы все были бы далеко отсюда. Воздушный корабль в безопасности?
— Насколько я знаю, да.
Я принялся испытывать паутину. Сеть, в которую я был пойман, становилась хрупкой и ломкой, и я, наконец, сумел высвободить руку. Но моя рука немедленно прилипла к главной паутине.
— Я пробовал то же самое, — сообщил мне сверху Хул Хаджи. — Не могу придумать никаких средств спасения.
Я вынужден был признать, что он, вероятно, прав, но тем не менее ломал голову. У меня начало возникать ощущение, что нам уготовано нечто ужасное, если я не смогу изобрести средства к побегу.
Я начал пытаться высвободить другую руку.
Тут мы услышали шум — громкий, скребущий шум.
Посмотрев вниз, мы увидели два громадных глаза, диаметром по меньшей мере полтора метра, не моргая глядевших на нас.
Это были глаза паука. Мое сердце екнуло.
Затем раздался голос — мягкий, шелестящий, ироничный, голос, который мог исходить только от владельца глаз.
— Так, лакомый кусочек на сегодняшнее пиршество.
Я был даже больше ошеломлен, услыхав исходивший от этого существа голос.
— Кто ты? — спросил я не слишком твердо.
— Я — Мишасса, Великий Мишасса, последний из народа Шаасажин.
— А эти существа — твои протеже?
Раздался звук, который мог быть нечеловеческим смешком.
— Мое потомство, произведенное экспериментами в лабораториях Шаасажина. Кульминация… Но ты знаешь свою судьбу, не так ли?
Я содрогнулся. Мне думалось, что я ее уже знал. Я не ответил.
— Трепещи, малыш, потому что скоро ты будешь моим ужином.
Теперь я мог четче видеть это создание: это был гигантский паук — явно один из многих, произведенных атомной радиацией, воздействовавшей на эту часть страны все эти тысячелетия.
Мишасса принялся медленно карабкаться по паутине. Я почувствовал, как паутина провисла.
Я продолжал высвобождать руку и наконец сумел освободиться от сети, не попавшись в паутину. Я вспомнил о маленьком ноже для снятия шкур в моей портупее и попытался достать его.
Дюйм за дюймом я приближал свою руку к ножу… Дюйм за дюймом…
Наконец, мои пальцы стиснули рукоять, и я достал его из ножен.
Паук-зверь приближался, и я принялся сперва рубить ту часть паутины, которая держала мою другую руку.
Я работал отчаянно, но паутина была прочная. Наконец она поддалась, и я мог, двигаясь осторожно, дотянуться до своего меча.
Я вытянул руку вверх и отрезал всю паутину вокруг Хула Хаджи, до которой я смог дотянуться, а затем повернулся лицом к гигантскому пауку.
Его голос прошептал мне:
— Ты не можешь спастись. Даже если бы ты был абсолютно свободен, ты бы не убежал от меня — я сильнее тебя, быстрее тебя…
Сказанное было правдой, но это не мешало мне попробовать.
Вскоре его ужасные ноги были в нескольких дюймах от меня, и я приготовился защищаться от него как только смогу. Тут я услышал крик Хула Хаджи и увидел, как он пролетел мимо меня и приземлился прямо на спину зверя-паука. Он вцепился в его волосы и велел мне делать то же самое.
Я лишь смутно осознал, что он собирается сделать, но я тоже прыгнул, разорвав последние пряди паутины, и упал на спину зверя-паука. Приземлившись, я вцепился одной рукой в его странный мех. В другой я держал меч.
— Дай мне меч, — крикнул Хул Хаджи. — Я сильнее тебя.
Я передал ему меч и вытащил свой нож.
Зверь в ярости неразборчиво заорал, когда мы начали кромсать его спину своим оружием.
Он, вероятно, привык к более пассивным подношениям в виде своих собственных присных, но два бойца Вашу были готовы дорого продать свои жизни, прежде чем позволить себе стать банкетом для здоровенного болтливого паука!
Он шипел и ругался. Он в ярости метался, падал наземь. Но мы продолжали цепляться за мех, по-прежнему втыкая в него свое оружие, ища уязвимые места.