С помощью плащей, добытых в одной из разрушенных деревень, Хул Хаджи замаскировался под странствующего торговца, а я — под тюк.
Я, разумеется, в любом обличье привлек бы внимание, так что мне пришлось стать товаром торговца.
Вот таким-то образом, вися через плечо Хула Хаджи, я вступил первый раз в столицу Мендишара. Это было место невысокого духа. Поглядывая сквозь маленькую прореху в укутывавшей меня ткани, я мог видеть, что, за исключением чванливых грубых приоза, не было спины, которая была бы не согнута, лица, которое не носило бы печати несчастья, ребенка, который не был бы истощенным.
Мы прошли через рынок, и там было мало товару на продажу.
Город находился в отчаянии, контрастируя с яркими мундирами “избранных” приоза.
Это была сцена, знакомая мне по книгам, но я никогда не видел ничего подобного в реальной жизни. Город, управляемый тираном, который так боялся за свою собственную безопасность, что не смел ни на шаг ослаблять своего железного правления.
Что бы ни случилось теперь, размышлял я, путешествуя на горбу моего друга, который, я чувствовал, не собирался приноравливать свой шаг к тому, чтоб мне было удобно ехать на нем, — в конечном итоге, тиран должен пасть, потому что народ можно пригибать до земли лишь какое-то время. В момент, когда тиран или его потомок расслабится, именно в этот момент его подданные решат действовать.
Хул Хаджи снял комнату в таверне, неподалеку от площади, и сразу же прошел в нее. Он поместил меня на жесткую койку и сел, вытирая пот со лба, покуда я выпутывался из ткани.
Сев, я поморщился.
— Я чувствую себя так, словно у меня сместились все кости в теле.
— Извиняюсь, — сказал Хул Хаджи. — Но это выглядело бы подозрительным, если бы обнищавший торговец, вроде меня, обращался со своим товаром так, словно тот был драгоценностью, а не несколькими шкурами и рулонами ткани, как он сказал стражникам в воротах.
— Я полагаю, ты прав, — согласился я, пытаясь вернуть циркуляцию в затекшие ноги и руки. — Что теперь?
— Жди здесь, пока я хожу по городу и смотрю, собирая информацию, — я узнаю настроение в городе, в народе. Если люди готовы восстать против Джевара Бару, как я подозреваю, они могли бы, дай им только нужный толчок, — тогда, наверное, мы сможем найти средства уничтожить власть Джевара Бару.
Он отправился почти сразу же, оставив меня заниматься всего лишь бездельем. Причина, по которой я пошел с ним, помимо явной, что был его другом и союзником, заключалась в том, что, если его захватят в плен, у меня может быть шанс донести эту новость до наших друзей, и если нам понадобится воздушный корабль, я буду способен управлять им.
Я ждал и ждал, пока после полудня не услышал суматохи на улице.
Я осторожно подошел к окну и выглянул.
Там Хул Хаджа горячо уговаривал пару наглого вида стражников — приоза.
— Я бедный торговец, — говорил он, — ни больше ни меньше, господа.
— Ты приблизительно соответствуешь имеющимся описаниям претендента Хула Хаджи. Он сбежал, трус этакий, из деревни, где мы несколько недель назад вели следствие. Мы ищем этого человека, поскольку он сумел убедить обманутых людей, что его правление будет лучше для Мендишара, чем правление благородного Бради Джевара Бару.
— Похоже, он — мерзавец, — послушно сказал Хул Хаджи. — Определенно негодяй. Надеюсь, вы поймаете его, доблестные воины. А теперь я должен вернуться…
— Мы считаем, что ты и есть этот хвок Хул Хаджи, — сказал один из стражников, загораживая Хулу Хаджи дорогу и используя одно из оскорбительных понятий в марсианском словаре. Буквально, “хвок” — это рептилия с особенно отталкивающими привычками.
Хул Хаджи удержал себя в руках, услышав это, но, вероятно, все равно как-то себя выдал.
— Ты пойдешь с нами, — сказал второй стражник. — И если ты не Хул Хаджи, тебя, вероятно, отпустят — хотя Бради не любит такого сброда, как бродячие торговцы.
Не оставалось ничего, кроме как действовать, решил я. В рулоне ткани был запасной меч. Я бросился к койке и вытащил меч, затем вернулся на свою позицию у окна.
Теперь пришло время помочь моему другу, потому что, коли весь город будет поднят на ноги, чтобы помешать бегству Хула Хаджи, у нас будет мало шансов покинуть Мендишарлинг живым.
На мгновение я застыл на подоконнике, а потом с криком бросился на ближайшего стражника.