Как главный пукан-нара карнальских воинов, Дарнал находился на площади, но Карнак был с нами на балконе.
— Ты был способен судить о силе Мишим Тена? — спросил меня Карнак.
— Да, — ответил я. — Во всяком случае до некоторой степени они, должно быть, превосходят вас в численности: пять—шесть к одному.
— Наш сильнейший союзник — против нас! Эта будет разрушением Юга, каким мы его знали, — слабо произнесла Шизала. — Равновесие сил веками поддерживалось теми, кого мы выбирали и называли “благоволящими странами”, среди них главные Мишим Тен и Карнал. Это война до такой степени ослабит нас, что Юг станет добычей всякого рода врагов.
— Несомненно, именно этой анархии и добивается Хоргула, — сказал я. — В последовавшей за войной анархией, — а для нее не может иметь значения, кто выиграет, — она обретет власть, которой жаждет. Она потерпела неудачу в своей попытке разбить нас, использовав арзгунов, — теперь она пробует сделать это по-другому. Она не так-то легко сдается.
— Странная она женщина, — проговорила Шизала задумчиво. — Я провела много времени в ее обществе — против своей воли, конечно, поскольку была ее пленницей. Иногда у нее такой невинный и недоумевающий вид, в другое время она — чудовище. И эта ее странная сила, эта способность заставлять других делать то, что ей вздумается. Она — нечеловеческая.
— Она не нечеловеческая, — возразил я, — поскольку многие, должно быть, обладают схожей силой, хотя и не столь развитой. А то, как она использует ее, вот что извращение!
— Она, кажется, винит все южные страны в совершенном против нее преступлении, — сказала Шизала. — Почему бы это?
— Кто может объяснить мотивы больного ума? — ответил я вопросом на вопрос. — Она безумна, и если бы безумие легко объяснили логикой, тогда, наверное, не было бы никакого безумия!
— Этот твой план, — сказала Шизала с легким содроганием, — убить ее. Как ты планируешь совершить это покушение?
— Она настолько отвратительна для меня, — ответил я, — что я мало об этом думаю. Сперва мы должны подождать, пока не выступит в поход главная армия Мишим Тена. Я не думаю, что Хоргула станет рисковать собственной жизнью, поехав с армией. Она останется в тылу.
— Я убью ее, конечно, только в крайнем случае, — то есть если не смогу найти никакого другого способа, чтобы убедить Бради, что она лжет. Или, еще лучше, заставить ее признаться, что она говорит неправду!
— А когда армия выступит в поход — что тогда?
— Я тайно прибуду в Мишим Тен.
— Как?
— Я пройду большую часть расстояния на воздушном корабле, потом выкрашу кожу примерно в тот же цвет, что и у людей из Мишим Тена, вступающих в город как наемники. Я считаю, что есть отряды наемников, ищущих работу в Мишим Тене.
— Они джелуза — родичи мишимтенцев.
— Тогда я стану джелуза.
— А что потом?
— Попрошу поговорить с Хоргулой наедине, скажу ей, что знаю тайны…
— Она узнает тебя…
— Разве среди наемников-джелуза нет обычая маскироваться, чтобы никто не знал, кого он нанял?
— Есть.
— Значит я буду в маске.
— А когда, если твоя попытка окажется успешной, ты останешься с ней наедине?
— Я постараюсь похитить ее и заставлю написать правду. Тогда я захвачу ее и доставлю признание Бради Мишим Тена. Если он откажется принять истину, я покажу документ ему и его вельможам. Я уверен, что они увидят правду, не находясь под ее чарами. — Мой голос оборвался, когда я увидел выражение лица Шизалы.
— Это смелый план, — сказала она, — но он почти обязательно провалится, любовь моя.
— Это единственный план, что у меня есть, — ответил я, — единственный с малейшей надеждой на успех.
Она нахмурилась.
— Помнится, Телем Фас Огдай однажды рассказывал мне об одном почти забытом предмете, имеющемся у них в Мих-Са-Вохе, в их казне. Это щит с полированной поверхностью, от которого всякий, кто поглядит на него, застывает.
Меня заинтересовал этот рассказ, поскольку он, казалось, имел сходство с земным мифом о Персее и Горгоне, и, наверное, поскольку наша раса произошла от марсианской, отсюда и было происхождение нашей легенды.
— Продолжай, — попросил я мою возлюбленную.
— Ну, у этого щита есть и еще одно качество. Всякий, кто смотрит на него, вынужден говорить истинную правду. Это имеет какое-то отношение к гипнотическому эффекту поверхности. Я не знаю научного объяснения, но он, вероятно, был сделан шивами или якша, а их наука намного опередила мои знания.