Зик прочистил горло и положил руку на плечо Джова. Строгое лицо среднего брата было безмятежным, как безоблачное небо.
— Давай-ка поспокойнее…
— Я спокоен, — прорычал Джов. Кейс фыркнул, и старший брат стряхнул руку Зика. — Кейс, после того, что ты натворил прошлой ночью…
— Я ничего не сделал.
Джов всплеснул руками. Зик потер глаза и заговорил мягко, почти убаюкивающе:
— Тот пилот борется за жизнь в городском лазарете. Медики Гильдии не знают, сможет ли он снова ходить.
Кейс оскалился.
— Ты думаешь, я хотел, чтобы так случилось? Зик, это не моя вина, веришь ты мне или нет. Вдобавок ко всему они втянули в это дело проклятого Лорда-капитана, и меня выкинули из Летного отряда. Так что мне совершенно безразлично, что вы скажете.
— Послушай. — Джов, немного остыв, почесал подбородок. — Я пришел не для того, чтобы орать на тебя. Клянусь. Хотя твое поведение, как обычно, оставляет желать лучшего.
— А зачем ты сюда пришел, как не для того, чтобы отругать меня, мол, я порочу фамилию? — Кейс скрестил руки и отошел к окну. — А с моим поведением все в порядке, спасибо большое.
Джов лишь вздохнул.
— Стража хочет, чтобы ты присоединился к заданию.
Кейс рассмеялся, по-прежнему не поворачиваясь к братьям.
— Твой приказ, вероятно, все еще валяется на полу кабинета уважаемого Лорда-капитана.
— Кейс, — голос Зика был до противного ровным. — Послушай его. Это может быть единственным выходом из той каши, что ты заварил.
Кейс стиснул зубы и резко выдохнул через нос.
— Я не сделал ничего плохого! И взял на себя вину только потому, что думал, будто лишь мне не выкатят дисциплинарное взыскание.
Челюсть Зика слегка дрогнула, как и его ноги, но он ничего не сказал. Вместо него заговорил Джов:
— Может, ты просто послушаешь? Я пытаюсь тебе помочь.
— Хорошо. Говори.
Джов глубоко вздохнул, сжимая кулаки так, будто мечтал кого-то придушить — вероятно, Кейса.
— Пойдемте присядем в гостиной? — предложил Зик, снова открывая дверь.
Кейс и Джов последовали за ним, не глядя друг на друга. Гостиная была не такой роскошной, как в поместье Шекли. Эти апартаменты сдавались тем, кто занимал высокое положение в армии, но отличались уютом благодаря мягким креслам и приглушенному электрическому освещению. Кейс знал, что Зик горд, ведь недавно его повысили до подполковника. Среднего брата затмевал только Джов, получивший от Стражи звание Гвардейца — высший чин в разведывательной и полицейской службе. Великая честь, особенно в его-то возрасте. На фоне достижений обоих братьев повышение Кейса до полноправного пилота смотрелось бледно. Он опустился на стул, и ткань слишком просторной рубашки задралась на плечах. Джов наклонился вперед, уперся локтями в колени и сцепил пальцы.
— Я знаю, что отец отстранил тебя от миссии и все еще обдумывает, как снять обвинения.
— Я не…
Джов поднял руку, прерывая Кейса.
— Луны ради, я не говорил, что согласен с ним. Но миссия крайне важна для выживания Джейд, и я бы не доверил ее ни одному другому пилоту. Твой начальник меня поддерживает.
— Но тебе все равно придется утрясать это с отцом.
— Придется, — в голосе Джова слышалось раздражение. — Если миссия пройдет успешно, мы сможем снять обвинения. Ты докажешь свою правоту.
Кейс провел руками по волосам, еще больше их взъерошив. С него снимут обвинения? Неужели Джов намекает, что иначе придется понести наказание?
— И куда же меня отправляют?
Джов покрутил пальцы.
— Сейчас не могу сказать. Ты будешь работать не только с Зиком, но и с агентом Беном Риссом в качестве второго пилота.
Кейс поднял голову.
— Нагс в деле?
— Агент Бен Рисс станет руководителем миссии, Зик — представителем интересов военных и медиком в экипаже, а ты — ведущим пилотом.
Если Нагс едет, значит, все не так уж плохо. Они с Кейсом дружили с тех пор, как три года назад вместе пришли в Отряд. Год спустя Нагс решил, что ему лучше пойти в Стражу, после того как едва не погиб из-за крайне едкого ялварского топлива. Кейс его не винил. Раздеваться на аэродроме догола после попадания жидкости на одежду было очень неловко.
Оставался только один вопрос.
— Вернет ли это мне место в Отряде?
Слова прозвучали сдавленно, почти придушенно, но Кейс ничего не мог с собой поделать. После всего, что ему пришлось пережить за последние двадцать четыре часа, только это имело значение. Он просто хотел быть свободным. И свобода заключалась в возможности летать в бескрайнем небе.