— Ц-ц, что сказала бы твоя мама, услышь она от тебя такой звук?
— Ничего, потому что я обвинила бы во всем тебя, — иронично ответила Петра. — Она думает, ты плохо на меня влияешь.
Халли пожала плечами, поставила локти на стол и вновь коснулась часов в попытке успокоиться после ненамереной колкости подруги.
— Я очень стараюсь. Ну что, так понимаю, ты тоже не разобрала?
Петра покачала головой.
— Не больше твоего. Будь здесь Эллис, может, он бы что-то рассмотрел своим орлиным взором, но увы.
Халли забрала обратно блокнот и документ. Эллис был последним кусочком пазла в их трио, но сегодня днем он зачем-то потребовался своей матери. Вероятно, это что-то включало в себя распитие дорогущих чаев, хождение в смокинге и обмен рукопожатиями с уважаемыми людьми. Жутко претенциозная чушь.
Их разговор прервал бой башенных часов.
Каменную громаду Университет возвел почти три сотни лет назад, и с тех пор они отсчитывали время в столице. Легенда гласила, что в строительстве участвовали ялвы, а Высший совет, состоящий из двух Гвардейцев, трех выборных страдитов и Лорда-капитана, держал одного из этой народности в плену, а потом и вовсе заставил трудиться звонарем.
Однако Халли еще на первом курсе встретила звонаря. Вернее сказать, звонарей. Университет нанимал уличных мальчишек из нижнего города, чтобы те в нужное время били в колокола.
Халли, все так же глядя на неподдающееся слово, автоматически отсчитывала удары. Раз, два, три, четыре…
И тишина.
Четыре часа. Уже так поздно? Кажется, ей надо было…
— Матерь пепла! — воскликнула Халли и с грохотом вскочила на ноги, опрокинув стул.
Все в помещении обернулись на звук. Библиотекарша зло сощурила глаза и раздула ноздри.
Битые звезды.
— Ради всех лун, скажи мне, что… — начала Петра.
Халли запихнула блокнот с карандашом в рюкзак и подняла стул.
— Мне надо было на работу к трем часам! Звезды, Джесс так… ох! — Она закинула сумку на плечо, и та хлопнула Халли по спине. — Ты не передашь документ профессору Кристи? Скажи, что я сдам ему отчет завтра.
Не дожидаясь, пока Халли перевернет и стол, Петра забрала пергамент.
— Я заскочу за тобой в четверть восьмого, поедим перед спектаклем?
Халли кивнула и побежала к выходу, на ходу швырнув перчатки на стойку библиотекарши и не обратив внимания на ее рык.
Плевать. Халли и так уже дважды опаздывала на этой неделе. Стараясь не думать, как владелец книжного вновь станет ее отчитывать своим негромким голосом, она помчалась по улицам столицы, молясь, чтобы Джесс не решил ее уволить.
Колокольчик над дверью магазина звякнул и едва не упал, когда Халли двадцатью минутами позже ворвалась в «Книги Бекхема» на улице Каллан. Кружевная блузка под пиджаком липла к спине, а каштановые пряди разметались вокруг лица. Она бежала в обход до самого нижнего города, понимая, что в это время на рынке и главных улицах толпа народу.
«Звезды, мне ж еще за следующий семестр платить, и если я потеряю работу… звезды…»
— Знаю, я опоздала, и знаю, я клялась, что больше этого не повторится, но мы сидели в библиотеке, переводили, и я не слышала проклятые часы до четырех… — затараторила Халли, пробираясь мимо слишком близко стоящих стеллажей в глубину магазина, где ждал Джесс.
Один взгляд его карих глаз сказал все без слов. Халли замерла, пытаясь отдышаться.
— Мне очень, очень, очень жаль. — Не в силах больше стоять прямо и видеть разочарование на лице начальника, она согнулась, уперлась ладонями в колени, и сумка свалилась с плеча на пол. — Я спешила изо всех сил! Только Эдварду махнула, когда мимо пробегала, ну и Джемме медяк сунула. Она сегодня ни одной маргаритки не продала, и я…
— Что за Эдвард? — Джесс говорил так медленно и устало, будто тянул каждое слово через заснеженный горный перевал.
Халли подняла глаза. Над бровью выступила капля пота.
— Ну, знаете… нищий с длинной-длинной рыжей бородой. Сидит на углу Брукса и Флинчера. Он эту свою бороду точно вычесывает, в ней ни единого колтуна…
Джесс потер свою щеку цвета меди, а потом погладил лысину.
— Халли, это третье опоздание за неделю и седьмое только за текущий месяц.
Она выпрямилась и нащупала правой рукой часы. В груди опять закололо, будто там разгоралось пламя, как в библиотечном очаге.
— Но вы же знаете, какой сейчас трудный семестр. Нагрузки намного больше, во вторник меня задержал профессор, сегодня — перевод, и… и…
Халли несколько раз глубоко вздохнула. Не вина Джесса, что он не до конца ее понимал. Начальник заговорил — тяжело, веско, как мать, когда она отчитывала Халли за очередную испорченную под весенним дождем юбку: