Он почти не спал. После того как Зик убедился, что Халли жива, и отругал брата за блуждания по лесу, он вызвался дежурить, чтобы дать Кейсу несколько часов отдыха. Но то, что его чуть не съел большой чешуйчатый зверь, нарушило режим сна. К счастью, дракон оказался глупым и, видимо, ненавидел электрические разряды.
— Третий слева, — буркнула Эбба.
— Видишь? Сразу бы сказала.
Он нашел нужный болт и открутил его. Судя по тому что ругани не последовало, правильно. Кейс перешел к другому.
Эбба продолжала руководить им и Зиком, но последнему явно доставалось меньше. Из них двоих Зик вечно пользовался успехом. Кейс уже привык к этому. Конечно, раньше любимицей всегда была Ана, даже больше, чем Зик. Единственная девочка.
А теперь фаворитом стал Зик.
— Халли? — Эбба кивнула на набор инструментов рядом с Зиком. — Может, дашь Кейсу плоскогубцы? Я бы предпочла, чтобы он не двигался.
В его подставленную руку упал болт.
— Мне нужно снимать эту панель? И почему я должен откручивать болты именно в таком порядке?
Эбба кивнула, потерев грудь.
— Шторм пережег как минимум один провод внутри. Я отрубила электричество, чтобы тебя не ударило. И не спорь с механиком. Я знаю, что делаю.
Он хмыкнул и ссыпал болты в карман брюк. Через мгновение рядом с ним появилась Халли, протягивая плоскогубцы. Ее рука все еще лежала в перевязи, но, похоже, Халли это не слишком беспокоило. Кейс никогда бы не признался, как сильно его напугало, когда ночью она потеряла сознание. Он думал, что убил ее.
Халли с небольшой ухмылкой протянула инструмент.
— Хорошо, что электричество отключено, а то, боюсь, твоя шевелюра окончательно дыбом встанет.
— Правда? — Кейс приподнял бровь. — А мне кажется, что так будет даже лучше.
Судя по подначке, Халли не держала на него зла за то, что случилось прошлой ночью. Как ни странно, Кейс почувствовал облегчение. Почему его так волновало, что она о нем думает?
Свет, игравший на плоскогубцах, слепил глаза. Кейс прищурился, не обращая внимания на странное щекочущее ощущение в груди.
Когда он взялся за инструмент, их пальцы встретились. Она подпрыгнула, выронив плоскогубцы.
— Ты что творишь? Я в жизни их от песка не очищу, — возмутился Кейс.
Глаза Халли вспыхнули.
— Я не хотела их ронять!
— Конечно, просто подними их, луны ради.
Ее ноздри раздулись, и она пинком опрокинула на них еще больше песка.
— Почисть теперь.
— Ты серьезно? — прорычал Кейс. — Это ты их уронила!
— Нет, это ты их уронил!
— Заткнитесь, ради всех мерцающих на небе звезд, — простонала Эбба. — Кто-нибудь, возьмите инструмент и приступите к работе! Если не хотите, чтобы ваш зверь нас нашел.
Кейс заскрипел зубами. Он хотел было возразить, что это Халли повела себя как ребенок, но передумал. Просто взял плоскогубцы и вытер их о рубашку. Он ненавидел песок и его способность забиваться в любой укромный уголок. Но на этот раз он решил быть выше мелочных обид.
Халли потопала в сторону лестницы. Кейс закатил глаза. Королева драмы.
Он снова повернулся к Эббе.
— Что теперь?
— Сними панель.
Кейс приступил к задаче, но Зик прервал его.
— Сначала извинись.
— Что?
— Ты меня слышал.
Кейс ткнул плоскогубцами в сторону брата.
— Ты, наверное, шутишь.
Зик подошел к нему. Он был немного ниже Кейса, но гораздо шире в плечах. Кейс сделал шаг назад, когда Зик скрестил руки на груди.
— Мы на очень важном задании, и у нас есть проблемы поважнее, чем ваше нелепое соперничество.
— А как же она? Почему ей все сходит с рук?
Зик ткнул его в плечо.
— Потому что тебе полагается быть джентльменом. И потому что ты первый начал.
Кейс прикусил щеку изнутри, сунул плоскогубцы брату и побрел вверх по трапу. В глубине души он понимал, что заводится зря, но в Халли было что-то такое… Если честно, ему почти нравились их перепалки. Не то чтобы он готов был это признать. Большинство девушек выполняли все его прихоти, но Халли? Она выковала свою волю из камня и звездной пыли.
Он вошел на корабль и заглянул в ее каюту. Обе кровати были застелены, но подушка на правой лежала криво. Место Эббы, догадался он. Стуча ботинками и пригнувшись, он прошел по коридору в кабину. Халли сидела в пилотском кресле Нагса, на коленях у нее лежала книга. Точнее, две книги. Одна была засунута в другую. Хотя он не мог разобрать странный язык в той, что была внутри, внешняя выглядела знакомой.