— Знаю, однако нам с Эви надо вести дела. Халли, опаздывай ты лишь иногда, я бы не ругался, но ты задерживаешься минимум раз в месяц, если не чаще, — даже летом, — и в основном потому, что отвлекаешься по дороге. Во время нашей беседы во вторник, мне казалось, я ясно выразился.
Покалывание в груди Халли превратилось в обжигающую боль.
— Знаю, я обещала больше не опаздывать… и я не… Простите, пожалуйста. Просто я… и то, что вы сказали про испытательный срок… — Слезы горячее палящего солнца навернулись на глаза, но Халли их сморгнула. — Больше такого не повторится. Клянусь… клянусь именем Тово!
Джесс снова потер щеку, и свет от висящих под потолком старых электрических ламп отразился на его лысой голове. Он вновь посмотрел на Халли и покраснел еще больше.
— Не упоминай Тово, если не хочешь прогневать богов. — Начальник сглотнул, и его взгляд забегал по полкам. Следующие слова оказались такими тихими, что Халли пришлось податься вперед, чтобы ихрасслышать: — У нас был уговор, что, если до конца месяца ты станешь приходить на смены без опозданий, мы с Эви пересмотрим твой испытательный срок. — Он бросил разглядывать книжные стопки и посмотрел прямо на Халли. — Но мне придется исполнить свою угрозу.
Она так стиснула часы, что пальцы заныли. Одна слезинка все-таки сорвалась с ресниц.
— Вы не можете меня уволить. Не можете. Не сейчас! Клянусь всеми звездами и лунами, с завтрашнего дня и до конца месяца больше никаких опозданий. Только я знаю, где книги Шекспира! Конор один не справится, да и вы тоже. Я вам нужна. — В ушах грохотал пульс. Халли несколько раз глубоко вздохнула. — И мы оба знаем, что Конор дополнительные смены не потянет.
Джесс наконец вышел из-за прилавка, положил руки ей на плечи и слегка сжал.
— Мне правда жаль, что все так заканчивается, но, как я уже говорил, мне нужно вести дела, и иногда приходится принимать тяжелые решения. — Его грустная улыбка казалась какой-то оплывшей, будто она таяла под летним зноем, хотя на улице уже начинало холодать. — Доработай сегодня, и, когда закроемся в шесть, я выплачу тебе остаток. Уверен, до конца месяца ты что-нибудь подыщешь. Может, поговоришь с Оуэном?
Будто Халли могла признаться профессору Кристи, что облажалась и потеряла место, которое год назад именно он помог ей получить. Она проглотила болезненный ком в горле и стиснула кулаки.
— Хорошо.
Джесс напоследок еще раз сжал ей плечи, а потом развернулся и похромал к лестнице. Похоже, колено — старая рана, полученная двадцать лет назад на Войне, — в последнее время все больше его тревожило, но прямо сейчас Халли не нашла в себе сил посочувствовать.
Лишь когда дверь наверху со скрипом отворилась и с глухим стуком захлопнулась, Халли наконец прошла за прилавок и бросила под него сумку. Кусая губы, чтобы не разрыдаться, она упала на табурет и уронила голову на сложенные руки.
«Все хорошо. Все нормально. Может, кому-нибудь в Университете нужен ассистент. Например, библиотекарше?»
Еще несколько слезинок скатились по носу, запнувшись о горбинку — Халли его сломала почти три года назад, — и беззвучно упали на грубую поверхность прилавка.
«Все равно схожу сегодня в театр, да и Эллис обещал отвести нас в таверну, о которой нам весь месяц жужжал. О новой работе подумаю завтра».
Она схватила стопку книг, которые требовалось расставить. В глубине души хотелось швырнуть их в стену, но в итоге Халли просто рассовала тома куда попало, стараясь заглушить крутящийся в голове разговор с начальником.
Храни звезды того, кому не повезет наведаться в магазин в ее смену.
Глава 3
Чистейший сапфир
Весь следующий день Кейс шатался по Кивине, всячески избегая особняка. К добру или к худу, но Лорд-капитан до сих пор не послал за ним солдат. Чутье подсказывало: Харлан не захочет заострять внимание на том, что его младший сын — ходячая неприятность. Позор.
Да и плевать. Пусть отец на все луны идет.
Так и не допив кружку эля в одной из захудалых таверн нижнего города, Кейс обвел взглядом самую оживленную рыночную площадь Кивины: всевозможные товары мигали среди толпы, как пыльные электрические лампочки в ранних сумерках. Запустив пальцы в нечесаные кудри, он прислонился к стене высокого здания — аптеки, судя по резкому запаху лаванды и какого-то химического вещества, доносившемуся оттуда при каждом открытии двери. Кейс покопался в заднем кармане брюк и вытащил кусок скомканного пергамента. Разгладив его большим пальцем, он прищурился и попытался разобрать корявый почерк, размытый его собственным потом.