— Это было грубо с моей стороны. Ты… Я вечно не могу заткнуться вовремя.
— Я тоже.
Халли смахнула навернувшуюся слезу.
— Нашей любимой историей, моей и Джека, была «Одиссея». Я не хотела… Спасибо, что предложил мне свою книгу.
Кейс провел рукой по волосам.
— Не за что. — Хотя он был звезданутым идиотом, раз вызвал ужасные воспоминания, случайно или нет.
Кейс не знал, что сказать. В кои-то веки он страшился нарушить заключенное между ними перемирие. Но в то же время ему эгоистично хотелось расспросить ее. Он знал, что не должен так делать. Ему не нравилось, когда кто-то лез в его дела, но впервые он мог обрести кого-то, кто его поймет. Кроме братьев, во всяком случае.
Халли снова всхлипнула.
— Странно. Когда человек умирает, ты не просто теряешь его. Ты теряешь смех, взгляды, прикосновения. Теряешь прошлое, настоящее и будущее.
Кейс проследил шов на своих брюках.
— Наверное.
Она повернулась к нему. Его взгляд был прикован к шву, с которым он возился.
— Ты потерял целую жизнь и никогда не сможешь ее вернуть. Я не знаю, как… — Голос Халли стал еще тише. — Прости, я просто сижу здесь и болтаю всякую ерунду.
Кейс замер и посмотрел в ее покрасневшие глаза.
— Не ерунду. — Его желудок сжался. — Ты права.
Сердце заколотилось в горле, и слезы навернулись на глаза. В голове промелькнули воспоминания о более счастливых временах, о смехе, о пении под дождем, о крошечной ладошке, крепко сжимающей его руку. Он подавился, пытаясь вытолкнуть слова.
— Я потерял… я потерял сестру. Несколько лет назад.
— Ой. — Халли сжала его руку.
— Да.
Она провела пальцами по рукаву его куртки и издала низкий, хриплый смешок.
— В конце концов, не такие уж мы и разные.
Кейс ничего не ответил.
Через мгновение Халли прочистила горло.
— Как ее звали?
Кейс вцепился в свои кудри, но все же ответил:
— Ана.
— Красивое имя, — пробормотала Халли, но, похоже, скорее для себя. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем она снова заговорила: — Это несправедливо. — Халли подвинулась и схватила его за плечо. Она посмотрела ему прямо в глаза. Ее мокрые глаза в свете костра казались ярко-золотыми. — Единственное, что нам остается, — это поверить, что и Джек, и Ана нашли свой путь среди звезд. Не то чтобы это позволит нам почувствовать себя лучше. Глупо думать, будто наши души путешествуют в небесах после Сожжения…
Она запнулась, но Кейс и так понял. В кои-то веки они с Халли были единодушны. Он думал, что Сожжение — лишь способ заставить живых почувствовать, будто после этой жизни есть что-то еще.
Во время Сожжения скорбящие вглядывались в небо, наблюдая за тем, как дым от тел усопших уплывает в последний путь. Он знал, что на Первой Земле многие народы хоронили своих умерших. Но после высадки на Ялваре культура погребальных костров стала возрождаться — возможно, потому, что это была не их родная планета. Люди Джейд теперь принадлежали другому миру.
Духи усопших парят среди звезд и находят дорогу обратно в истинный дом человечества — так, во всяком случае, считали некоторые. Это было проще, чем принять правду: умершие никогда не вернутся в царство живых.
Ведь Халли права: ты теряешь не просто человека, а целую жизнь.
Спустя неизвестно сколько времени она поднялась на ноги.
— Спасибо за куртку и за то, что выслушал, это помогло немного прийти в себя… Я, пожалуй, пойду к себе.
Кейс смотрел, как она поднимается по лестнице, хотел остановить, но не мог придумать ничего, что дало бы ей повод остаться.
Все еще оправляясь после нападения истуканов, команда «Юдоры Джейд» осталась в том же лагере еще на одну ночь. На следующее утро Зик поймал несколько белок с фиолетовыми полосками на хвостах, которые оказались гораздо вкуснее, чем ожидал Кейс, а Халли нашла куст брусники. Сочетание беличьего мяса и ягод получилось интересным, и Кейс с удовольствием поел. Он не знал, то ли Халли научилась готовить, то ли ему просто стало все равно. Все лучше, чем ужасное говяжье рагу, с какой стороны ни посмотри.
Хотя команда съела больше, чем в предыдущий вечер, разговоров по-прежнему не было. В голове у Кейса крутились недавние события, и он дергался на каждый звук из чащи, молясь, чтобы статуи не пришли отомстить. Он просто надеялся, что истуканы не последуют за ними через болото в Миррай.
К тому времени, когда голос Эббы, тихий, чуть громче шепота, нарушил тишину, наконец появилась Первая луна.
— Я знаю, вам, наверное, все равно, но мне кажется, я должна рассказать вам все, прежде чем… прежде чем что-либо… — Она глубоко вздохнула. — У моего брата Эрена неизлечимая болезнь сердца, и деньги от этой миссии должны были помочь родителям справиться с финансовым бременем. Я заключила сделку с Гильдией Медиков. Без денег родители отправятся в тюрьму для должников. — Она всхлипнула и вытерла глаза. — Не понимала, что могу умереть, даже когда Гвардеец сказал, что это опасно. Я дура, ведь думала, будто это легкий способ все исправить.