— Натан.
Натан голос Скиннера был едва слышен, будто звучал с далекого расстояния. Но он пробился сквозь панику и вернул писателя к жизни. Он резко поднялся, и выскочил в коридор. Ему казалось, что за ним тянется длинная сучковатая рука Маттиса О`Тула.
— Натан!
Только в коридоре я понял, что в голосе Скинера звучал страх.
— Боже, ты не можешь сильнее разогнать это дерьмо? — крикнул Скиннер.
Дорога пошла ровно, и склонившийся к рулю писателю посмотрел на приятеля. Лесоруб изо всех сил сжал зубы мял ремень безопасности, будто бы с трудом справлялся с дикой яростью. На обочине танцевали терзаемые ветром деревья.
— Могу, — прошипел Натан. — Но не буду, пока не объяснишь, что происходит. Ты заволок меня в машину, крича, что никто не отвечает, что с ними что-то случилось, что вернулся черный пес и так далее. Извини, но…
— Никто не отвечает: Ни шеф, ни Тони, ни Даймплз! — заорал Скиннер. — Никто! Сначала я звонил со своего телефона, потом с твоего. И ничего. Глухо.
— А ты подумал о том, что они могут быть вне зоны доступа?
— Мы сегодня должны были работать возле “Отшельницы”, - проронил Скиннер и отвернулся. — В пределах досягаемости, Натан. Умоляю, быстрее.
Разогнавшийся джип срезал поворот, и на большой скорости вошел в следующий. Колеса пищали на мокрой поверхности. Ветер бросал в боковое стекло струи дождя. Скиннер подпрыгнул на сидении.
— Ага, — вздохнул Натан. — Поэтому ты вчера напился? Не хотел работать рядом с “Отшельницей”, и накидался, чтобы…
— Ладно.
— Слушай, если ты считаешь, что из “Отшельницы” что-то выбралось, чтобы…
— Успокойся, — заорал Скиннер с такой яростью, что Натан сжался.
Остаток дороги они преодолели в молчании. Лесоруб вытянул смятую геодезическую карту, и начал давать дальнейшие указания. Джип ехал по лесным дорогам, проезжал мимо штабелей бревен, продирался через лужи и болотца, рев работающего на высоких оборотах мотора смешивался с шумом качающихся деревьев.
— Это здесь, — сказал Скиннер, с недоверием рассматривая карту.
Натан снял ногу с педали газа. Джип съехал на обочине, потершись колпаками колес о густые папоротниковые заросли. Наступила тишина.
За табличкой “Вырубка леса — вход запрещен”, которая качалась на цепи, прикрепленной к двум деревьям, тянулась просека. Несколько свежих пней контрастировали с остальным лесом. Дальше лежали кучи срезанных еловых ветвей. Стволы были сложены неподалеку от размокшей дороги, разбитой лесовозами. Нигде не было ни души.
Натан застегнул куртку, и выскочил из машины прямо в объятия сильного ветра. Он наклонил голову и подошел к цепи. Осмотрелся, щуря глаза.
— Тут никого нет, — крикнул он идущему позади Скиннеру.
— Были до обеда, — лесоруб указал на пни. — А потом исчезли!
— Они уехали, Скиннер! — закричал Натан и указал на следы колес в грязи. — Не исчезли, просто уехали. Ну что, все в порядке? Можем возвращаться в цивилизованный мир?
— Осмотрюсь еще, — ответил тот, и двинулся на вырубку.
Натан взглядом следил за широкоплечим лесорубом, который шел между деревьев. Затем театрально поднял глаза к кронам деревьев.
— Просто супер, — пробормотал писатель раздраженно. Он теребил куртку, и чувствовал возрастающую злость. Предчувствие Скиннера оказалось ошибочным, и все удалось легко объяснить. Но вместо того, чтобы принять объяснение и успокоиться, приятель был готов отбросить здравый смысл и продолжить поиски.
— Черт бы тебя побрал, — пробормотал Натан и оперся на наименее загрязненную колесную арку “ранглера”. Достал из кармана “зиппо” и после нескольких попыток ему удалось прикурить сигарету.
— Черт бы тебя побрал, — повторил Натан, но уже менее раздраженно. По существу, проблемой Скиннера было неверие. Натан не должен предъявлять ему претензий, тем более, что благодаря Скиннеру и его предчувствиям он вырвался из комнаты Маттиса О`Тула. Да, за это стоит быть благодарным.
О`Тул…
Натан вздрогнув, вспомнив страшного старца, и пообещал себе сделать все, чтобы поскорее о нем забыть. Он изо всех сил зажмурился, желая тьмой смыть все воспоминания. Прошло немного времени, и он решил открыть глаза. И увидел “Отшельницу”.
Ветер усиливался, деревья трещали и скрипели, с ветвей, которые терзал ветер, сыпались иглы и труха. Молодые елочки и кусты можжевельника танцевали, будто бы кто-то с яростью дергал их гибкие стволы. Может быть, именно поэтому он увидел черное, будто бы притаившееся на фоне шумящего леса, пятно. А может, причина была совсем иной.