— Мне нравится воспринимать страх как оборонительный рефлекс, — продолжил писатель. — Подобно боли, передающей мозгу сигнал о том, что с телом не все в порядке, страх говорит: что-то не в порядке с реальностью. Предостерегает нас, что появилась новая угроза. Информирует, что произошло нечто неожиданное и о непонятных результатах. Разновидностей страха есть, наверное, не меньше, чем видов боли. Все мы знаем их. Нарастающее напряжение перед важным экзаменом. Бешено бьющееся сердце при виде полицейского из дорожной службы. Нервное ожидание опаздывающего. Непонятное беспокойство при виде конверта в почтовом ящике. Телефон, звонящий посреди ночи. Отсутствие автомобиля на стоянке.
Пришли последние опоздавшие и библиотекарь, высокая женщина со строгим взглядом и седеющими волосами, закрыла двери. Стало еще темнее.
“Да”, - подумал писатель. — “Лучшей атмосферы для признаний не создать. Даже если накачать их русской водкой”.
— Все мы знакомы с такими мгновениями, — продолжил автор. — Иногда они застают нас врасплох, иногда с ними тяжело смириться, но они понятны и могут быть объяснены в объективных категориях. Мы знаем, что спровоцировало эти мгновения, и каковы будут их последствия. Ситуации эти, хотя и пугающие, но не выходят за грани нашей реальности. Однако я хотел бы сосредоточиться на определенной разновидности страха — страха, который вызван сбоев в обычной реальности.
Ему показалось, что во втором ряду сидела Анна.
Неожиданно сердце забилось чуть быстрее. Он поправил вельветовый пиджак, присел на край стола и отпил воды, всматриваясь в полумрак между стеллажами.
— Я вырос в Бристоле, старом и грязном квартале. Кроме футбола, единственными развлечениями были стояние на лестничных клетках и стрельба из рогаток по собакам, — сказал англичанин. — Бетонная, бездушная, размалеванная спреем пустыня, по которой разноситься эхо ругани еще несколько лет после смерти последнего жителя. Мерзкое место, лишенное какого-либо обаяния или настроения. Когда мне было 9 лет, максимум 10, я проснулся и посмотрел на часы. У меня были фантастические электронные час, которые светились, исполняли мелодии и имели даже функцию секундомера. Было 3:23. В этот момент в моей комнате раздалось мяуканье.
Он повысил голос. И услышал, как присутствующие затаили дыхание.
— У меня никогда не было кота. Ни у меня, ни у кого из моей семьи. У матери была патологическая ненависть ко всему шерстистому. У меня в комнате не было ни телевизора, ни радио, ни какого-либо другого предмета, который мог издавать такие звуки. У меня не было буйной фантазии, я не спал. Кот мяукал в моей комнате. Около 20 секунд. И вы знаете? Я чуть с ума не сошел от страха.
Он прикусил себе язык — Анна предостерегала его от публичного использования вульгаризмов. Американцы — очень чувствительны к этому — но никто не обратил внимания. В этот момент открылись двери, и последние ряды осветил свет из гардероба. В комнату проскользнул Дартсуорт, бледный, скорее всего, выведенный из равновесия, но старающийся не подавать виду. Он небрежно махнул Натану, и оперся спиной о стену неподалеку от входа. Осмотрелся с выражением на лице: “Это я все сделал”, но никто не обратил на это внимание.
“Ты все портишь”, - подумал Натан. Затем продолжил:
Боялся панически. И сейчас меня бьет дрожь от этого воспоминания. Понимаете?
Писатель провел взглядом по присутствующим. Несколько человек кивали, другие вертелись на стульях.
— Мой приятель из студенческих лет однажды снял квартиру, в которой что-то — точно не он сам — включало и выключало газ и свет. Случалось, он просыпался среди ночи, трясясь от холода, и понимал, что кто-то открыл настежь все окна. Мою тетю никто не заставит пойти в подвал после наступления темноты. Из этого подвала кто-то — или что-то — из тьмы зовет ее по имени. Что тут много говорить? Я тоже туда не зайду. Вас это удивляет?
Кто-то медленно покрутил головой, кто-то засмеялся и сложил руки на груди. Многие молчали, заинтригованные словами писателя. Он ощущал взгляды, напряжение, которое образовалось в комнате. Пришла пора нанести очередной удар.
— Я говорю тут об экстремальных случаях. — Он махнул рукой. — О вещах совсем непонятных, которые охотно объяснили бы галлюцинациями, переборам с психотропными веществами или психическим расстройством. Тем временем страх добирается до нас чаще. Бывает даже, что это происходит каждый день.