Натан не сразу нашел, что ответить.
— Может быть, — сказал он тихо. — Не буду спорить. После того, что произошло, ты имеешь право так считать, Дартсуорт. Но ты знаешь, что все это не моих рук дело.
— Да, знаю. Не ты отправил меня в мой гостиничный номер и…
Голос агента задрожал, слова увязли в его горле.
— Это Нонстед, — сказал Натан. — Чертов город скрывает в себе что-то, что ломает людей. Одного за другим. За несколько последних дней погиб один человек, еще двое, кроме тебя, отправились в эту больницу, третий — в психиатрическую клинику, четвертый — арестован. И все это по причинам, которые очень трудно объяснить.
— Ага. — Дартсуорт иронически ухмыльнулся. — А ты как агент Фокс пробуешь раскусить этот орешек?
— Джимми, что ты скрыл от полиции? — Писатель склонился над больным. — Что ты посчитал невозможным им сказать? Во что никогда бы не поверил?
Дартсуорт стиснул зубы, на его щеках появился румянец.
— Мне кажется, что эти болваны не смогли поверить в гомосексуальное изнасилование, — рассмеялся он. — Тот, мелкий дважды усмехался, так что… Веришь, если бы мог встать, то дал бы ему со всей силы! И не думал бы о том, что это стоило бы мне моей карьеры.
— Соберись, — прошептал Натан. — Что было в этом всем нереального? Кроме того, что чувство страха появилось после приезда в Нонстед?
Джимми моргнул от неожиданности.
— Я догадался, — тихо сказал он. — Да, раньше… Раньше ничего не было. Ничего. Затем я стал замечать того типа.
— Какого?
— Не знаю. Может, это и есть твой нереальный элемент. Этот тип был неподалеку от меня все время. Куда бы я не поехал, всюду встречал его. Стоял возле моей гостиницы в Моррисоне. Стоял на обочине дороги, когда я ехал в Ностед. Стоял возле библиотеки, когда я парковался. Будто бы… — его голос задрожал, — будто бы он читал мои мысли. Да, он был чем-то вроде моей тени. И…
— И что?
— И он все время всматривался в меня. Не спускал с меня глаз. Его взгляд был сильный и давящий…Чувствовал себя осажденным, и не знал, что можно сделать… — По его щеке скатилась слеза. Натан, пораженный и взволнованный, не знал, как реагировать.
— Как он выглядел? — спросил писатель приглушенным голосом.
— Вот именно. — Дартсуорт повернул голову на подушке. — Наговорил полиции всяких глупостей. Росто коло метр восемьдесят, короткие волосы, мощный, без особых примет. Сам знаешь, фильмы то смотришь. А правда в том, что не имею наименьшего понятия, как он выглядит. Не запомнил ничего. Совсем ничего. Если бы ты мне его показал, я бы не догадался. Что это он. Разве что… Разве что он бы вновь уставился на меня. И кое-что еще, — добавил агент. Его руки дрогнули на одеяле. — Он был силен. Неестественно силен. У меня не было шансов. Это дает тебе что-то, Маккарниш?
Единственный глаз Дартсуорта посмотрел на писателя.
— Дало это тебе что-то? Сможешь справиться с этой загадкой?
— Может, — задумчиво прошептал Натан. — Может… Держись, Джимми. — Он встал и пошел к дверям. Взялся за ручку, заколебался и повернулся к больному.
— Да, и еще одно. Я напишу книгу, о которой ты просил. Не буду приносить тебе неудач, старик.
Он вышел из больницы около полудня. Остались только два часа езды, а уже сказывались последствия недосыпания нынешней ночью. К тому же докучала головная боль. Натан сел за руль, проглотил несколько таблеток аспирина и запил минералкой.
— К черту! Никуда не поеду. — Писатель откинул сидение и закрыл глаза. Последним, что он запомнил, было ощущение погружения в бездонный черный колодец. Вырвал его из тьмы колодезной резкий звонок телефона.
— Слушаю, — пробормотал он, не открывая глаз.
— Привет, англичанин.
— Скиннер? — Натан сел, наконец-то проснувшись. Он посмотрел на часы — скоро уже три часа дня. Он проспал больше двух часов, а ему казалось, что на секундочку прикрыл глаза. — Боже, где ты?
— В здании суда в Стуа. Послушай… Можешь занять мне немного денег?
— Деньги. Ну конечно, могу. Сколько?