После обхода по территории «New Generation Research», делегация направилась в противоположную сторону. Проехав по улицам посёлка, машины остановились у дорожки, ведущей наверх холма, закрывавшего бухту с правой стороны. Алекс вспомнил утреннюю встречу.
— Там школа? — спросил он идущего рядом врача.
— Да, вы интересуетесь образованием?
— Мне хотелось бы попробовать себя в педагогике, — ответил Алекс.
Обернувшись к племяннику, Владислав с растянутым до ушей ртом заметил:
— Учитель не умеющий читать мысли? — его глаза горели восхищением. — Будет прикольно!
В большом, многоэтажном корпусе находились исследовательские лаборатории, скрытые от посторонних глаз и особо тщательно охранявшиеся. Гостям показали лишь часть помещений, объяснив, что для доступа на остальные этажи нужно переодеться и пройти камеру стерилизации. Когда после осмотра, семья в сопровождении банкира и врача спускалась к посёлку, Джош спросил Тода Паркинсона:
— Очень интересная экскурсия, но для чего вы нам это всё показываете?
— Аксель Бигфут, наш нотариус, всё объяснит, — ответил банкир.
Встретив посетителей в самой большой комнате своего офиса, местный нотариус попросил остаться только семью Фостанов и Грету с сыном.
— Господа, я собрал вас для того, чтобы огласить последнюю волю покойного Станислава Милькевича, — торжественно прозвучал голос нотариуса.
Джош предполагал, что речь пойдёт о завещании, но не рассчитывал на что-то большее, чем символическую память о своём отце. Однако в последние часы жизни, Станислав Милькевич решил распорядиться собственным имуществом так, как подсказало больное сердце. Акселю пришлось полностью изменить текст завещания, написанный до появления сына и внуков учёного. Документ, который Доктор успел подписать, гласил:
«Я, Станислав Милькевич, находясь в здравом уме и рассудке, по собственной воле, завещаю принадлежащее мне имущество передать: Личные накопления в размере ста восьмидесяти тысяч трёхсот девяносто долларов и семьдесят два цента, а так же дом в Бэйвиле Грете Розендаль. Девяносто процентов акций „NewGenerationResearch“ распределить равными долями среди следующих лиц: Владислав Милькевич, Джош Фостан, Юлиан Фостан и Александр Фостан. Назначить опекуном Владислава Милькевича до достижения им совершеннолетнего возраста Тода Паркинсона, выразившего согласие и взявшего на себя эти обязательства».
Закончив чтение бумаги, нотариус положил документ на стол и осмотрел присутствующих. Несколько минут, тронутые очередным сюрпризом родственники не проронили ни слова. Только юный Владислав с интересом рассматривал свою новую родню, радуясь, что ему не будет так скучно, как раньше. Малыш не представлял, что оставленные отцом средства можно куда-то увезти и тем более, расстаться с братом и племянниками.
— Господа, — прервал молчание нотариус, — для завершения формальностей попрошу подписать бумаги и с вашего позволения пригласить мистера Паркинсона.
Джош протянул ладонь Владиславу:
— Получается, брат, мы с тобой богатые люди — сказал он с улыбкой.
Малыш радостно пожал руку взрослого мужчины. Какое-то время ушло на окончание бумажных дел, после чего родственники с примкнувшим банкиром вышли на улицу.
— Теперь всё стало на свои места, — прокомментировал событие Паркинсон.
— Более неожиданного конца я не мог себе представить, — ответил Джош.
— Что вы, это только начало, — заметил банкир. — Мы решили не откладывать в долгий ящик и, поскольку новые владельцы «New Generation Research» в сборе, хотим провести собрание старейшин города. Давайте условимся встретиться завтра у шерифа в одиннадцать часов утра.
— Ещё один сюрприз? — поинтересовался Джош.
— Я бы не назвал это сюрпризом, — ответил Паркинсон. — Бэйвиль целиком и полностью зависит от компании, владельцами которой вы стали. Устройство управления посёлком отличается от того, что принято в стране. Нам предстоит поработать.
Уже привыкшие к неожиданным поворотам, родственники очередной раз обменялись взглядами и согласились на встречу. Владислав выразил желание провести остаток дня со своими родными. Он оказался очень общительным, весёлым мальчуганом, умело использующим наследственную способность проникать в мысли, ставшей для всех уже привычной, отличительной чертой жителей Бэйвиля. Несмотря на свой юный возраст, малыш был хорошо сложен и имел крепкие для своих лет мускулы. С Алексом у них было общее достоинство — феноменальная память и необычайная физическая выносливость. Владислав с лёгкостью запоминал не только услышанное, но и увиденное: сюжеты из жизни, прочитанные книги, телепередачи умело используя фотографическую память. В голове самого юного члена семьи было достаточно информации для маленькой библиотеки, но многое, из-за своей молодости, он ещё не понимал. Мальчик с радостью слушал старшего брата и племянников, расширяя познания о местах в которых ему не приходилось бывать, отношениях среди, ранее не знакомых ему людей и истории с участием различных персонажей. Владислав с готовностью отправился в воду, решив сравняться с Алексом в быстроте плаванья, но был вынужден уступить более взрослому, но такому же, по-детски, задорному племяннику. Вместо разочарования, мальчуган заверил семью, что через несколько лет догонит и перегонит Алекса не только на воде, но и в беге.
Наблюдавшая за всем происходящим Старуха, долго не решалась вмешиваться в общение непривычно шумной компании, но приближение сумерек заставило её приземлиться на песок, с гордым видом напомнив о своём присутствии.
— Привет, старая птица, — воскликнул Юлиан.
— Ты мне обещал развлечения! — каркнула ворона, важно подходя к Джошу.
— Неужели ты ещё не развлеклась? — удивился мужчина.
— Чем? — пренебрежительно спросила птица.
— Мне восемь лет, а моему племяннику уже тридцать! — воскликнул сообразительный Владислав. — А брату за пятьдесят!
— Чудные вы люди и юмор у вас чудной, — прокаркала ворона, взмахнув крыльями.
— Эй, Старуха, — окликнул её Алекс. Дождавшись, когда птица подлетит ближе, крикнул: — Я знаю, что тебя развеселит.
Ворона доверчиво приземлилась рядом. Показывая своё уважение к старости, Алекс придвинулся ближе, сказав:
— Там за забором, — он указал направление рукой, — живут три великана — такие огромные ребята: Бонго, Чита и Кинг-Конг. Лети к ним, веселья хватит надолго. Особенно если сможешь прицельно наложить им на головы.
— Это не ново, — поспешила с выводами Старуха.
— Обещаю, подобной реакции ты ещё не видела, — подмигнув, заверил Алекс.
Наблюдавший за компанией врач, немного ревниво отметил, что ожидалось прибытие всего трёх родственников Станислава Милькевича, а теперь почти весь кемпинг занят их друзьями и членами семьи. Решив узнать, как Джош относится к планируемому собранию членов совета, Арнольд подошел ближе, упустив из вида, что экстрасенс уже знал, о чём думает взволнованный врач.
— Ну что, Виктор, — обратился мужчина к подопечному, — мы скоро станем совладельцами одной крупной компании.
Смутившись, юноша ответил:
— Вот бы суд выиграть…
— Не расстраивайся, Май — прекрасный адвокат. У меня есть чувство, что победа будет на нашей стороне.
В этот момент со стороны забора, ограждающего пляж, раздалось паническое карканье. В следующую секунду над кирпичной стеной показалась Старуха, усиленно работающая крыльями. Она резко свернула в сторону, чуть не рухнув на песок. Рядом с ней пролетел пятидесятикилограммовый диск от штанги, плашмя приводнившийся на лазурные волны бухты. За забором слышался грубый хохот. Арнольд с тревогой посмотрел на Алекса.