— Н-да… сегодня прямо день открытий. Я, честно сказать, прямо протрезвел — весь хмель как ветром сдуло. Я, конечно, сделаю всё, что смогу, но сами понимаете — где я, а где они.
— Это дело поправимо.
— Эх, после разговора с вами у меня прямо настроение каждый раз повышается.
— Хорошо, давайте завершать нашу приятную беседу. В ближайшие дни ждите от меня проект по обучению полиции — хотелось бы надеяться, что после пробного режима практика распространится на всю империю.
— Ну поживём — увидим.
— Это точно. Да и ещё одно — я тут собираюсь одну эсеровскую типографию накрыть. Не хотите ли поучаствовать?
Уже поднимающийся Савельев плюхнулся в кресло.
— Подробности.
— Мои люди обнаружили подпольную, довольно крупную типографию — там террористы печатают революционную и запрещённую литературу, воззвания и прочие гадости. Они сейчас под наблюдением. Я в принципе сам всё могу провернуть, но подумал — почему бы не привлечь вашу проверенную команду? А заодно ещё одно дело вам в заслугу пойдёт.
Савельев разгладил усы и серьёзно посмотрел на меня.
— А вам это зачем? Я имею в виду типографию.
— Да вот, издательским делом решил заняться. А у них уже всё закуплено — так что и богоугодное дело сделаю, и себе приварок небольшой. Ну и вам, глядишь, перепадёт чего.
— Охо-хо, да-а…
— Заранее предупредите Ивана, братьев Емельяновых. Ну и ещё кого-нибудь пусть Иван подберёт — кто уже в деле был.
— По-хорошему это не наша работа — могут и выговор влепить.
— Как влепят — так и отлепят. Победителей не судят.
— Боюсь, что всё равно они чисто сработать не смогут.
— Работать будут мои люди — ваши в оцеплении. Когда мы закончим — передадим всех вам, а вы уже оформляйте их как положено и передавайте по инстанциям.
— Это дело!
— Ну тогда договорились — ждите моего человека.
На подходе к своему дому-офису меня перехватил Прокоп.
— Все наши в сборе.
— Ну пошли тогда в подвал. Малыш и Боцман там уже?
— Да, вас только ждём.
— Ну пошли.
В нашей импровизированной тюрьме, несмотря на то что была организована вентиляция, всё равно воняло — видимо, место такое проклятое. Начальником и палачом нашей тюрьмы был её бывший сиделец и бывший моряк Степан — в народе Боцман. Он уже подготовил бочку с водой и ковшом, скамью и тряпки, нужные для дела.
Народу собралось пятнадцать человек — все из основных старших, которых отобрал лично Прокоп. Молодые крепкие ребята, которых я тренировал. Впереди, рядом с Прокопом, стояли парни, которые участвовали в налёте на банду Кахана — как я понял, они сейчас автоматически стали старшими среди равных, своего рода капралы. Жаль, пока, кроме как финансово, не могу их ничем выделить.
— Ну что, раз все собрались — будем начинать. Мы собрались тут, чтобы вы сами на себе убедились, что если попадёте в руки к врагу — вам не поздоровится. И я имею в виду не полицию. С полицией мы как-нибудь разберёмся, да и пытать вас там никто не будет. Сейчас Боцман проведёт вам небольшую экскурсию и расскажет о своём оборудовании и как оно применяется.
После услышанного и увиденного парни стояли серьёзные и задумчивые — некоторых видно было, что напуганные. Видимо, думали, что сейчас всё это на них будут испытывать.
— Естественно, мучать мы вас сильно не будем — по крайней мере тем, о чём нам поведал Степан, это уже для наших врагов. Но вам тоже нужно будет кое-что попробовать. Нужно, чтобы вы хотя бы примерно понимали, что это такое. Не бойтесь — никаких повреждений не будет. Я просто хочу, чтобы вы знали — если за вас возьмутся серьёзно, то вытрясут всё. Но сцеживать информацию вы должны постепенно. Вообще с пытками дело обстоит так…
Я расхаживал вокруг лавки и вещал:
— Тут ведь как — если вы видите лица пытаемых, особенно того, кто ведёт допрос, а не палача, то считайте, что всё плохо. Если бы вас хотели отпустить — то лица бы скрыли, чтобы вы потом не узнали их. Так что если вас пытают лицом к лицу и обещают отпустить за то, что вы им всё выложите — не верьте. Вас скорее всего после этого убьют. Пытки вообще делятся на две части — с увечьями и без увечий. То есть если вас пытают, не калеча, есть шанс, что отпустят. Если же начали калечить — то считайте, что уже всё. Калеку после пыток никто не отпустит, так как это будут конкретные следы воздействия. А это никому не нужно — проще прикопать где-нибудь.