— Ремня ему надо дать — разнылся он. Глядишь, в люди выйдет — я ему же фактически домашнее образование даю, причём неотрывно от производства.
— Вот и всыпь хорошенько, чтобы знал.
— Ладно. Ходила к Мохову — как тебе новое платье?
— Ходила.
Катерина разрумянилась.
— Прямо как у дворянки какой.
— Лучше, чем у дворянки. Скоро свадьба будет у доктора — вот и выгуляешь его.
— Что ты им подаришь?
— Пока не решил. А что посоветуешь?
— Девушке драгоценность можно какую-нибудь, а доктору… инструменты какие-нибудь?
— Ну значит, так и сделаем.
— Какой ты послушный сегодня.
— Напился просто — ругаться не хочу.
Ноябрь встретил меня ветром и сыростью, и тревогой. Снега не было. Многие не любят такую погоду, но мне она больше нравится, чем московская — их холод я переношу гораздо хуже, чем питерские сопли. Лишь бы ветра сильного не было. А вообще надо планировать себе тёплое гнёздышко где-нибудь подальше.
Вчера пришло сообщение от Савельева — начальство наконец созрело, и нас всех вызывают на ковёр: Савельева, Кондратьева, меня и Ивана. Катерина, кажется, уже дыру протёрла в кителе своей щёткой, натирая его — хотя он и так чистый, но порядок есть порядок. Думаю, тем же самым сейчас занимается Савельев, да и все остальные. Приглашение было назначено на двенадцать, а сейчас утро. По плану у меня встреча с журналистами в казино. С утра оно, естественно, закрыто, поэтому удобно проводить там тайные встречи. Журналистов было пятеро — все работали в разных газетах.
— Ну что, господа, вопрос тот же — кто желает возглавить новую газету?
Господа газетчики переглянулись.
— Да, Данила Артемьевич, у вас вопрос?
— Новая газета как-то связана с той разгромленной типографией, о которой мы недавно писали?
— Да, помещение и оборудование станет основой для новой газеты.
— А эсеры не попытаются её отбить?
— Не думаю — к тому же там будет охрана. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что я предлагаю. Во-первых — постоянную работу, а не временные заработки. Ещё я обладаю достаточным количеством… скажем так, конфиденциальной информацией — постоянные сенсации и громкие темы я вам гарантирую. Это означает, что вокруг газеты будет перманентный флёр скандала, что, собственно, нам и нужно — будут активно раскупать.
— А какие условия? Вы будете полностью контролировать редакторскую политику?
— Разумеется, но только в общих чертах — само направление. Дальше вы сами — собирайте команду, начинайте работу. Единственное — сами понимаете, в вашей редакции не должно быть людей с ярко выраженной антигосударственной позицией, иначе мы не сработаемся…
— Можете привести пример какой-нибудь подобной сенсации, о которой вы говорите? Просто чтобы понимать направление мысли.
— Например, я владею информацией о частной интимной жизни Карла Маркса и Фридриха Энгельса — если вы понимаете, о чём я говорю…
Репортёры задвигались, зашумели — кто-то даже достал блокнот, приготовившись записывать. Данила Артемьевич Костин быстрее всех сориентировался и решительно произнёс:
— Я готов возглавить газету!
Я прямо заметил, как в глазах его побежали цифры тиражей.
— Вот и замечательно. Что касается остальных — не стоит расстраиваться, я позже планирую основать ещё несколько новых изданий.
— Расскажите, расскажите!
— Спокойно, господа — всему своё время. Главное, вы не разбегайтесь, и всё узнаете первыми.
Все засмеялись, а в это время появился незаметный Андрей Фролов и принёс настойки — тоже на досках. Журналисты оживились, задвигались. Когда он ушёл, я достал из кармана пять конвертов и раздал присутствующим — те, естественно, не пересчитывая, спрятали их во внутренние карманы, подобрались, приосанились.
— А вот теперь можно и отметить наше предприятие, но, к сожалению, не могу присоединиться — мне сегодня на встречу с начальством. Но вы ни в чём себе не отказывайте.
— Вас можно поздравить с очередным званием?
— Давайте повременим с поздравлениями — встреча с высоким начальством это всегда лотерея, как рулетка. У меня ещё к вам один серьёзный вопрос. Я какое-то время назад просил вас собрать информацию о ваших работодателях — я прочитал ваши заметки, и по крайней мере двум из вас могу предложить места директоров ваших газет.
Занесённые было рюмки со стуком опустились на стол.
— Что вы имеете в виду?
— Если мы рассматриваем четыре ваших газеты, где вы работаете — даже пять, если считать господина Костина — только с двумя изданиями я могу достаточно уверенно сказать, что смогу их приобрести.