— Ну что, Афанасий Никифорович, садись, наливай чай, рассказывай — как обстоят дела?
— Да всё вроде неплохо. Конечно, есть проблемы — в основном с торговцами с рынка, особенно с новичками. Но люди Фомы там постоянно дежурят на всех точках, так что контроль за ними постоянный. Все платят исправно.
— Вот у меня какое предложение, — и я достал папку со всеми набросками и выкладками. — Полистай пока, посиди, потом выскажи, что думаешь.
Пока Крутов углубился в чтение, я опять задумался. В реальности всё это посносили то ли в тысяча девятьсот шестом, то ли в тысяча девятьсот четырнадцатом. Я точно не помнил. Но знал, что Вяземские провели тут полную перестройку — часть от тех построек до сих пор сохранилась. Я пока всё ломать не спешил. Хотя думать о расширении уже стоит. Нужна полноценная крупная гостиница с большим рестораном, торговый центр нового типа и деловой центр, где будут офисы. Сейчас мы все ютимся по флигелям всяким, а вокруг типичный «Шанхай» — хоть мы с Крутовым и привели всё в порядок, насколько это возможно. Другой вопрос — что такой Шанхай жизненно необходим: тут собираются низы общества, а также все слухи и сплетни, обрабатывается куча агентурной информации, а это важный ресурс, который нельзя потерять. Это Сенная — реальный центр города, где жизнь бьёт ключом. Ладно, форсировать не буду — и ломать всё это через колено тоже. Пусть всё идёт своим чередом. Сначала надо дело сделать — большой скачок, там посмотрим. Плюс пока совсем непонятно, куда вся эта история с фон Валем выведет. Эх, что-то навалилось всё одной кучей. Вот-вот должна начаться вся движуха — буквально на днях. Мы уже отследили найм всевозможной гопоты в качестве пехоты и профессиональных боевиков-революционеров — даже вычислили, где они базируются. А тут надо на встречу с начальством идти. Весь на иголках из-за этого. Ладно, выше головы не прыгнешь.
Недавно состоялся разговор с Боцманом. На главное дело я решил идти только с ним. Даже Малыша не стал втягивать — и тем более моих бойцов. Никому такое не надо ни знать, ни видеть, ни тем более участвовать в этом. Это моя личная вендетта. Боцман сейчас работает один где-то в глухомани под Питером — ради этого даже брал уроки управления телегой и лошадьми у Пахома. Старик хотел участвовать, но я решил даже нашего Харона не привлекать. О таком никто не должен знать.
— Вы меня слышите, ваше благородие?
— А?
— Задумались?
— И ты меня благородием кличешь?
— Всё чин по чину.
— Ладно, что думаешь?
— А попы не взбунтуются? Всё-таки ель ставить посреди площади, да ещё украшать её — язычество в чистом виде.
— Пошли они нахер — пусть только сунутся!
— А в целом?
— Да просто отлично! Надо будет ещё с Потехой поговорить — как я понял, часть работы на нём будет. Вот зови его, и вместе всё обсудите. Я хочу новогодние гуляния — с конкурсами, призами и всем таким прочим. Чтобы сбитень, горячее вино было и всё такое прочее. Но главное — организуйтесь с извозчиками нашими, пусть что-нибудь придумают, как приволочь и установить ель. Прямо тут пусть ставят — на внутренней площади, чтобы управа ни придралась. Наше дело — что хотим, то и делаем. Дальше… ты записываешь там? Правильно. Иди к нашему художнику — пусть оформит афиши, что главные гуляния будут с тридцать первого на первое. Люди должны заранее знать. Закупи фейерверки — только не пожгите тут всё. Запустите ровно в двенадцать часов. Дальше — собери баб, пусть шьют маленькие мешочки для подарков детям. Туда класть всё одинаково — поставь кого-нибудь из моих пацанов, чтобы не воровали ничего. Закупи конфет разных — будем раздавать.
— Так ведь это всё в копеечку выйдет!
— Не обеднеем!
— А кто будет этим дедом морозом?
— Малыш.
Крутов крякнул в кулак.
— Так ведь все разбегутся в ужасе!
— Ничего — загримируем! Сходи в театральный магазин — купи бороду белую большую или сами из ваты сделайте. И пусть бабы сошьют из какой-нибудь красной хорошей материи ему костюм — вот как тут — и шапку специальную.
— Понял. А вторая кто — снегурочка?
— Не знаю пока — решим. Найдём кого-нибудь — пусть для неё тоже самое делают, только синего цвета, голубого.
Крутов почесал затылок.
— Ну что ты кривишься — как будто сам шить будешь! Зато представь, как пошумим — журналистов позовём.
— А нам это надо — шуметь?
— Это называется возвращение репутации и реабилитация в глазах общества!