17 декабря 1917 г. уволен от службы с мундиром.
В 1918 г. уехал в Ревель, примкнул к белому движению, принимал участие в формировании Отдельного Псковского добровольческого корпуса и 10 декабря был назначен его начальником штаба. Вскоре возглавил Западный отряд, а в 1919 г. возглавлял штаб Северного корпуса.
После поражения белых армий эмигрировал в Германию, откуда переехал в Бельгию, а затем во Францию. Погиб во время высадки англо-американских войск в Тулоне на юге Франции.
По отцу прочитал, что умрёт он в 1915 году в Петрограде.
Но главной для меня была другая его характеристика — про него писали: «Проявил большую энергию по розыску политических преступников, считая, что в деле защиты государства допустимы любые методы».
Настоящий русский немец и наш человек. В итоге я завёл отдельную папочку, где собрал все сведения на него, что удалось найти. В этот момент Катерина поскреблась в дверь. Да, действительно, что-то я засиделся. Завтра трудный день.
Любопытно, что в этот же момент на другом конце города уже сам фон Валь сидел в своём просторном кабинете и в свете лампы перебирал бумаги, раскладывая и сортируя их. Ситуация была любопытная — вроде стандартное награждение, которых он провёл сотни, рутинная процедура. Но в этот раз всё пошло не по плану. Он взял в руки папку Савельева, ещё раз пролистал её и отложил в сторону — совершенно ничего интересного. Вернее, кое-что есть, и связана она с другой папкой — он отложил одну и взял другую, где было написано «Андреев, Андрей Алексеевич». А вот тут уже совсем другая карта идёт. Что за Андреев, откуда он взялся? Чем занимался до этого времени — никакой информации не было. И ни одно ведомство не дало ничего. Теперь он держал в руке обе папки, переводя взгляд то на одну папку, то на другую. Тут какая-то мысль царапнула сознание — он открыл обе папки и начал сверять даты. Вот оно!
Рост карьеры Савельева начинается именно после появления этого Андреева. Из ниоткуда. Он отодвинул эти папки и взял третью, с копиями всех рапортов за это время. Ещё раз просмотрел их. Помотал тяжёлой головой — да уж. Если бы наши так работали, в другой стране бы жили. И ведь ничего не стесняется, стервец! Прямо как я в молодые годы. Снова папка Андреева перекочевала в руки — и папка была эта раза в четыре толще, чем Савельева.
Фон Валь в сердцах махнул рукой — какой к чёрту Савельев! Простой служака, околоточный — он там вообще не при делах. Видно, что всем заправляет именно этот Андреев и двигает его вверх — вон уже даже дворянином сделал. А сам-то каков фрукт! Причём не понятно — то ли вешать его за все преступления, то ли орден давать. Оказалось, что жандармы давно уже копают, но подступиться не к чему. Он глянул на другую раскрытую папку со статистикой преступлений по месяцам, которая снижалась просто с невероятной скоростью. Такое ощущение, что там не Вяземская лавра в центре, а институт благородных девиц! Фон Валь бросил папку на стол и стал расхаживать по кабинету.
— Это чёрт знает что такое!
А этот проект училища для нижних чинов? Прекраснейшая инициатива! Да я все силы брошу, чтобы это устроить. Но только вот… не даёт мне покоя этот Андреев. Может, подослали сверху? Проверяют? Он стал растирать виски руками… Что же делать, что делать? Ещё эта клиника. Его люди уже посетили её и выяснили, что Андреев не соврал ни в едином слове — всё действительно так, лекарство выпускается, лаборатория работает. Но в то же время — что происходит в лавре? Как удалось прижать всю эту кодлу преступную? Кстати, про преступность — каково же было удивление, когда в клинике на излечении обнаружили известного уголовника из деловых — Шелестова. Путём опроса персонала выяснилось, что его лично и ещё какого-то парня привёз лично Андреев! И именно в тот день, когда перебили банду, что взяла инкассаторов! Ох, темнит Савельев, ох, юлит! Явно там что-то нечисто. Но с другой стороны — дело сделано, деньги возвращены, ни убитых, ни даже раненых нет! А это казино! Уму непостижимо — прямо под носом у полиции!
— Да что же это!
Нет, так решительно не пойдёт — один я эти головоломки решать не хочу, нужно подстраховаться. Мне осталось на посту совсем ничего, так что терять мне нечего. Он сдвинул все бумаги в сторону и принялся писать записку. К записке приложил все имеющиеся материалы по делу и вызвал своего личного курьера.
На записке было написано: «Вячеславу Константиновичу Плеве. Лично в руки».
