Тот покачал головой.
— Давай, Илья, иди работай. Важное дело делаем. Постарайся сделать всё чётко.
После этого, подсев к Аристарху, спросил:
— Ну что, какие новости?
— Хорошо, что у нас было время. Открыли торговую компанию в Соединённых Штатах.
— О, это отличная новость! Нужно часть активов туда перевести.
— Уже сделано.
— Я надеюсь, ты не одну открыл, а несколько?
— Обижаешь. Реальная там только одна, остальные пустышки — подставные фирмы.
— Отлично. Что ещё?
— Да всё в порядке. Мальчишка твой учится. Другие тоже — после дела будем переезжать, не вмещаемся уже. Слушай, а что за дела у тебя с фон Валем? Я сначала не поверил, когда услышал.
— Пытаюсь пробить финансирование для нескольких моих проектов.
— Так вроде есть у нас деньги, или ты железную дорогу собрался тянуть?
— Деньги-то есть, но я не могу финансировать такие проекты, как учебный центр для полиции — просто не дадут. Они сами должны участвовать. Да и лекарства пусть финансируют.
— А что по поводу фонда? Все документы уже готовы.
— Фондов будет несколько. Будем организовывать их постепенно.
— Какой первый?
— Скорее всего, помощь полиции — это сейчас важнее всего. Лекарства сами себя окупают. А полиция — это чёрная дыра финансовая. Сколько не дай — всё освоят. Целевая аудитория — это отставники полиции, чиновники и прочие. Пусть помогают рублём.
— Как тему запустишь — через газеты?
— Да, моя уже почти готова. Сейчас работаем над новым выпуском — будет бомба, поверь мне. Такой шум поднимем — мало не покажется.
— Ну дай бог.
— Ладно, по завтрашнему — ты готов? С Крутовым говорил?
— Говорил. Нервничает он — такое дело.
— Ничего, твоя задача там, главное, с финансами разобраться. Я так понимаю, ты завтра всех своих соберёшь?
— Да, плюс силовая поддержка. А так почти все наши будут. Хорошая практика — посмотрим, кто есть кто в деле.
— Сашку возьмёшь?
— Да, малой он ещё, но в дело рвётся.
— Бери — пусть в деле пообтешется. Только от себя далеко не отпускай, чтобы не прибили ненароком. Пусть типа порученца у тебя будет. Пистолет тоже возьми на всякий случай.
— Ох и нервничаю я. Ты думаешь, что я прямо боевик какой-то?
— Я думаю, что ты профессионал. Ничего не бойся и дави там всех. Бумаги у тебя в порядке — кто-то что-то вякнет, пусть парни Прокопа кладут там всех сразу, не церемонься. Бардак там будет — мама не горюй. Но дело надо сделать. И помни — что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом.
— А если всё пойдёт не по плану?
— Ну, всегда есть план максимум и план минимум. В любом случае будет результат. Так что не переживай. А если честно, то тут дела посерьёзней закручиваются. Пока вы будете там воевать, у меня будет своя битва завтра.
— Ты про градоначальника?
— Да. Кстати, если по какой-то причине я не появлюсь завтра — меня арестуют, например…
— Даже так? — перебил меня финансист.
Я пожал плечами.
— Нужно просчитывать все варианты. Так вот, ты становишься старшим вместе с Фомой и Прокопом — да, он наиболее близкий мне из всех них. Продолжайте работать дальше по старым схемам. Ну и пытайтесь вытащить меня. Если ничего не выйдет, то ищи информацию, где я содержусь — пусть люди Ильи следят, собирают информацию. Если будешь знать, что за меня взялись серьёзно, то организуй побег на одной из пересылок. В целом пока так. Но я постараюсь, чтобы ситуация не зашла так далеко.
— Да уж, не хотелось бы. Боюсь, я не потяну твою работу.
— Ладно, посмотрим — всё будет нормально.
Остаток вечера я дописывал свою записку, почти не отвлекался — периодически прибегали мальчишки, и мы обменивались записками по организации процесса подготовки. Почему всё так затянулось? Очевидно, что это след моего вмешательства — казалось бы, незначительные изменения, а исторические даты уже сбились. Забастовка должна была начаться десятого ноября, а уже начало декабря. Лаг больше трёх недель. Теперь и это надо учитывать. Причём после ликвидации Ленина можно будет все исторические экскурсии свернуть в трубочку и выкинуть. Так как после этого вся история этого мира пойдёт по-другому. К счастью, Ленин не успел ещё много написать, поэтому основы для той разрушающей силы, которую он создал, не будет — все остальные теоретики так, балласт. Может, Плеханов будет пузыриться из Швейцарии, но это не то, да и все они на крючке. Сейчас чуть успокоится всё, и займёмся ими уже серьёзно. Хотя после Ленина самым опасным человеком останется Парвус, он же Гельфанд. Он и сейчас опаснее, так как именно от него Ленин черпает все свои идеи. Хотя я прекрасно понимаю, что таких Лениных у них в загашнике ещё штук десять, но тем не менее в любом случае это уже будет другая история. Надеюсь, не такая разрушительная для русских.