— Хорошо, Андрей Алексеевич. Я смотрю, вы очень уверены в себе — ваш коллега, Перфильев, язык проглотил поначалу.
— Да, доктор немного застенчив, но мы работаем над этим.
Все заулыбались и направились к выходу. В коридоре нас ждали и доктор с Леной, и всякие разодетые помощники чиновничьего начальства, которые смотрели на меня с нескрываемым презрением. Зато Лена и Перфильев смотрели во все глаза — ещё бы, столько беседовать с таким начальством, почти министры!
Я хотел было сесть к Пахому, но меня перехватили и попросили ехать вместе с ними. «Перестраховываются», — подумал я. А ещё немного стало страшно — а как, если какой-нибудь террорист бомбу сейчас бросит? В общем, я пересел, так и не успев дать никаких поручений Женьку и Пахому — хорошо, что проинструктировал их заранее. Ещё надо подумать, как этих холуёв министерских спровадить — их-то я точно никуда не пущу. Пусть на улице грустят.
Об этом я и сказал, пока ехали.
— Вы поймите, что уже то, что я вам немного рассказал про лавру, является государственной тайной. Если об этом прознают, то недоброжелатели так дело повернут, что нам всем не поздоровится.
— Да, разумеется, мы это понимаем. Я до сих пор в шоке от услышанного — в голове не укладывается. И вы верно заметили — если это просочится, от нас камня на камне не оставят.
— Именно так. То же самое и с тем, что вы увидите и услышите дальше. Только это в тысячу раз серьёзнее, чем какая-то лавра. Поэтому только вы и больше никто. Пусть ваши помощники ждут и, по возможности, не беспокоят.
— Прямо заинтриговали. Хорошо, я распоряжусь, — сказал Плеве и отошёл к своим клевретам.
А ко мне наклонился фон Валь:
— Надеюсь, вы ничего эдакого не замышляете?
— Ну что вы такое говорите, — произнёс я так же шёпотом. — Я между прочим полицейский.
— Знаю я, какой вы полицейский — без году неделя, — зашипел мне на ухо Валь.
— Ваша правда, но, поверьте, всё максимально безопасно. Будем только мы трое.
— Я своего начальника привёл — на такое дело пошёл из-за вашего доклада. Не подведите!
— Не подведу — он ещё спасибо вам скажет.
— Ну что, показывайте! — это подошёл Плеве.
Глава 14
Нужно было видеть лицо Катерины, когда она открыла дверь, но надо отдать ей должное — не растерялась, отошла в сторону, чуть поклонилась, потом так же быстро исчезла.
Мы вошли не через лавру, а с улицы — как правило, около этого входа была точка такси или, по-местному, извоза. Я специально их сюда организовал, вернее, Пахом по моему приказу, для того чтобы лишние люди не терлись. Например, вздумает кто-то поджидать меня около входа — но это не получится: таксисты или отоварят, или прогонят, ну или мне доложат через мальчишек. Так что вход был прикрыт.
Сегодня было немноголюдно — все почти были на деле, но Пахом каким-то образом уже был тут. Профи, что скажешь — видимо, просчитали маршрут и встретили уже тут. Я их видел, когда выходил, незаметно подмигнул — типа всё нормально.
Поднялись по лестнице наверх. Домой мне людей приводить было не стыдно — ремонт тут был вполне себе на уровне, не двадцать первый век, конечно, но довольно прилично. Гости рассматривали убранство. Не так давно я начал покупать искусство — в основном наших художников: Ге, Поленова, Саврасова и других. Так что кое-что висело, а что-то было убрано.
Я планировал собрать коллекцию всех возможных картин Фёдора Васильева — гения живописи, вспыхнувшего и тут же погасшего в двадцать три года. И, конечно, Куинджи — его работы стоили довольно дорого, но и мы люди не бедные.
А вот Репина я не любил — на наши деньги это яркий навальнист. Постоянно изображал, как на Руси всё плохо. У него нет ни одной картины каких-то русских достижений — везде какие-то бичи, убожество, нищета. Вот взять его «Бурлаков на Волге» — куча каких-то несчастных, изможденных бичей тащат лодку, надрываются изо всех сил. Не хватает надсмотрщика с кнутом, который их будет бить.
А между тем это обычная работа, за которую неплохо платили. И часто ей занимались женщины в свободное от работы в полях время. И тащить корабль не тяжело, так как нет сопротивления. Кроме того, в тех же Нидерландах такой вид деятельности просуществовал до двадцатого века — есть фотографии, где девушки тащат баркасы по каналам. Но это Запад — это другое!
Вот же сука! А наших бурлаков надо показать страдающими от барина нищими изодранными бичами — вот как люди при царизме-то страдают! Хотя мужики просто халтурили и подрабатывали. То-то его советская власть любила — везде перепечатывали. Идеологически верный товарищ. Эта тварь, кстати, активно поддержала февральскую революцию, был дружен с семейством Стасовых. Но ладно, об этом в другой раз как-нибудь.