Плеве только подтверждающе качал головой.
— К сожалению, это так — я имею в виду, к сожалению, что у вас этим не занимаются так плотно. Но я вас сюда пригласил, чтобы дать ответ на ваш вопрос. А именно — что я делал до поступления в полицию.
Так вот, мой ответ — ничего. Меня здесь попросту не было.
Я поднял руку в успокаивающем жесте.
— Виктор Вильгельмович, вы смотрели моё дело — напомните, какие там первые данные обо мне?
Фон Валь выглядел немного сбитым с толку, нахмурил лоб, пошевелил бакенбардами и произнёс, вспоминая:
— Вас обнаружили голым в тряпичном сарае в Вяземской лавре. Без сознания, позже доставили в городскую больницу, где вы пришли в себя. Вот. Это первая запись о вас, по крайней мере реально подтверждённая свидетелями.
Он скептически поднял бровь.
— А какие-то странности, несоответствия отмечены в деле?
— Преизрядно! Не я один голову ломал. Ничего там не сходится! Не бывает таких бездомных у нас! — чуть повысил голос генерал.
— Всё верно. Только там есть неточность — очутился я в этом сарае не голым, а с некоторыми вещами, которые снял, припрятал и позже забрал. И теперь у меня вопрос к вам обоим: ещё раз осмотритесь вокруг — видите ли тут что-то странное, как будто не принадлежащее этому миру и этому времени?
Плеве указал пальцем на подоконник.
— Мы, как зашли, я сразу заметил — хотел позже спросить.
Я тяжело вздохнул — вот и подходит момент истины. Встал, взял с подоконника складывающуюся солнечную панель и павербанк, положил на стол и пошёл открывать сейф. Достал телефон. Тоже выложил на стол.
— Помните, я спрашивал вас, похож ли я на умалишённого? Вы ответили, что нет, не похож. Так вот, слушайте.
Ваши люди не нашли на меня информации, потому что её не существует. Потому что я появился здесь, у вас… в вашем мире, в мае этого года. В этом проклятом сарае. А перед вами доказательство этого. Я понимаю, что это трудно, невозможно принять.
Гости были бледны и переводили взгляд то на меня, то на странные вещи на столе. А я продолжал:
— Я был военным там, у себя. Воевал, попал под разрыв, но как-то не до конца — оказался в каком-то тоннеле, но это всё ощущения. Понятно, что никакого тоннеля не было, и меня выбросило как есть в этом сарае.
Первым нарушил молчание фон Плеве:
— То есть вы считаете, что умерли там?
— Сложно сказать. Возможно, а может, и нет — что-то послужило катализатором, и меня вырвало из того времени и закинуло сюда, к вам. Почему именно в это время — понятия не имею. Я много думал об этом и пришёл к выводу, что не умер — скорее всего, я просто исчез там. Я не верю в перенос сознания — слишком это сложная вещь. Хотя если подумать, перенос всего человека не менее сложная…
— Подождите, вы всё твердите про время…
— Две тысячи двадцать шестой год, — перебил я его.
— Господи…
Чиновники переглянулись. Они были бледны, сосредоточены и напуганы. Я пытался прочитать их эмоции — видно, что они были в шоке, но мужики битые, боевые, особенно генерал.
— Это… сто тридцать один год вперёд, — быстро посчитал Плеве.
Надо же, я бы так не смог посчитать.
— Но как это возможно?
— Понятия не имею. У меня первый раз такое, — улыбнулся я, чтобы сбавить напряжение.
— И вы как-то можете это доказать?
— Конечно. Начнём с доказательств в ваших отчётах. Я здесь чуть больше полугода, но уже кое-что сделал — пример та же лавра. Я немного вам рассказал про свою деятельность, приоткрыл завесу.
— А кем вы были там, в своём времени?
Я почесал лоб.
— Сложно так сразу сказать — и жнец, и чтец, и на дуде игрец, как говорится. Был предпринимателем, купцом по-вашему. Крутился, потом попал в тюрьму, из тюрьмы — на войну. Есть у нас такая функция.
— А за что вас арестовали? — чуть нахмурившись, спросил Плеве.
— У нас бизнес — это игра на грани. В будущем всё сильно поменялось. Честно им заниматься трудно — приходится изворачиваться, рисковать. Даже если ты на госслужбе, почти невозможно работать, не нарушая закон — это как минное поле. Столько законов и нормативов! Бывает так, что, чтобы выполнить какую-то задачу, приходится нарушать закон. Ну вот так и попал — треть жизни не хотел на это терять, предпочёл рискнуть и записался на войну. Там попал сначала в штурмовики — чудом выжил, потом в разведку, а потом к вам сюда. Параллельно со всем этим занимался архитектурой и историей, но это так, хобби, увлечения. Собственно, благодаря этому увлечению у меня и есть все эти данные, которые вы видите вокруг.