— Рот закрой! Руку на пень клади!
Одновременно я вытащил свою шашку… или саблю? До сих пор не могу их различать чётко — вроде там дело в кривизне лезвия и гарде, но мне сейчас это без разницы.
— Не надо, пожалуйста! — начал ныть пацан.
В этот раз я ударил его саблей плашмя по голове справа над ухом.
— Клади руку, или уши сейчас отрежу!
И тут же коснулся саблей его уха. Парень дёрнулся, а затем начал рыдать — видимо, всё сложилось: боль, страх, понял, что с ним не в игры играют. Начал выть что-то нечленораздельное, содрогаясь всем телом и пуская слюни и сопли.
— Руку на пень клади, или забью до смерти тут! — уже рявкнул я на него.
Парень, так же продолжая выть, вытянул левую руку, постоянно приговаривая на одной ноте:
— Не надо, не надо, не надо…
— Правую клади, что ты как маленький!
Тот начал раскачиваться, трястись, но вытянул правую руку.
— Клади на пень!
Тот положил. Его уже прямо колотило всего. Я закатал ему рукав, затем взял саблю двумя руками, как бы примериваясь, затем коснулся лезвием его руки и, отводя саблю назад, как бы замахиваясь для удара. Когда коснулся лезвием, он дёрнулся как от электрошока, но руку не убрал. Но когда я замахнулся, парень сломался. Закричал что-то и кинулся мне в ноги — говорить он уже толком не мог, его просто трясло всего. Чуть придя в себя, он снова начал умолять. Я толкнул его сапогом, а сам сел на пень, оперевшись на шашку — надо, чтобы он видел лезвие.
— Что растёкся весь? Не хочешь без руки остаться?
— Нет! Я работать не смогу, подохну-у-у! — опять сорвался на вой.
— Заткнись! — я замахнулся на него, но бить не стал. — Что сопли распустил, как баба?! Ничего, левой работать будешь! Давай клади руку, надоел ты мне!
— Что хотите, сделаю, только не рубите!
— Хм. Ну наконец-то, а то мне уже стал надоедать этот спектакль. Посмотрим. Рассказывай — кто, откуда, с кем работаешь?
— Я Сашка Хромой.
— Фамилия твоя какая?
— Хромов.
— Где живёшь?
— Вон там, — он показал в ту сторону, где находился тот доходный дом и притон, где жил всякий сброд. — Живу с матерью да отчимом. Она того прошлого прогнала — тот обокрал её, теперь с этим живёт.
— Пьёт?
— И пьёт, и бьёт — и меня, и мамку. Но хоть вещи не таскает, да и было бы что таскать — всё пропили уже.
— Что за ватага у вас? Не один ведь работаешь?
— Нет.
И замолчал — выдавать информацию ему явно не хотелось, он уже немного успокоился и взял себя в руки. Я внимательно посмотрел на него.
— Послушай сюда, я тут с тобой не в игры играю. Увижу, что не нужен мне, — по горлу сейчас тебя чиркну, да дровами завалю, никто и не хватится. И ещё — я не для того спрашиваю, чтобы вас тут ловить да в околоток тащить, я для себя интересуюсь. И тебя, если поможешь, отпущу — может, даже одним куском. Ну… палец точно тебе отрублю, если ещё раз вертеть вздумаешь. Мне тебя тут придавить — что плюнуть, понял нет? Теперь отвечай на поставленный вопрос.
Парень тяжело вздохнул, посильнее пряча руки, как бы обнимая себя и немного раскачиваясь.
— С ватагой Прокопа.
— Что за Прокоп?
— Илья Прокопьев.
— Какую долю ему платишь?
— Всё отдаю, он сам нам распределяет.
— На жизнь-то хватает?
— Не шибко, — парень вздохнул.
— На меня теперь работать будешь.
— На полицию?
— Нет! Я же сказал — на меня. Ты на сюртук не смотри, у меня тут свои дела. Скажи лучше — сегодня один работал? Для себя решил поработать?
— Да, — парень опять вздохнул.
— Прокоп этот под кем ходит?
— Так это ясно — тут всё Шелест держит.
— Расскажи про него.
— Да что рассказывать — зовут его Фома, видел-то пару раз только, это большой человек. Держит игру, да красный дом вроде тоже его, но то не мои дела — я так слышал только.
— Он тут сейчас?
— Да, только…
— Что?
— Проблемы сейчас у него. Фризовские его сильно прижали, вернее даже, как у нас говорили, это не совсем фризовские. Их самих там того… В общем, приехала какая-то банда вроде из Тамбова, подмяли под себя фризовских.
— Что за фризовские? Да не смотри ты так на меня — я не местный.
— Банда с Выборгской стороны, люди серьёзные, там же и Сампсоньевские — там рабочие живут, которые на заводах Лесснера работают, трущобы всякие. Не знаю, что там произошло, но вроде кого-то из фризовских убили даже. Так вот, сейчас эти тамбовские недели две назад сюда, в центр, перебрались.
— И что, чем заняты?
— Проблемы с ними пришли большие — людей наших бьют, баб сильничают, не платят.