— Нет. — Покачал он головой и серьёзно посмотрел на меня.
— Я понимаю, что для вас это что-то новое и порошок не выглядит опасным. Но ты вспомни опиумных наркоманов — вот это такая история. Тут только начни, и всё — считай, пропал. И это ещё не самый сильный, в том-то и проблема. Тут я видел, от кашля героин рекламировали — его просто не совсем так употребляют, но это ещё хуже опиума. Думаю, скоро всё это позапрещают. Но я это говорил Большому: что сейчас есть возможность всё это организовать и собрать прибыль. Плюс очень серьёзная задача — это в целом монополия в фармацевтике. Сейчас на теме сидят немцы, но надо это перехватывать. Потому что производство лекарств — это огромные деньги, гораздо бо́льшие, чем здесь крутятся. Поэтому на этом направлении должен сидеть человек серьёзный. И кокаин — это так, эпизод. Вернее, потом мы отдельно поговорим по этому направлению, а так тебе нужно будет работать с Перфильевым и помогать организовать производство лекарств. Чуть позже ты увидишь, какие это деньги. Знаю, что дело для тебя новое. Но ничего, разберёшься. По чуть-чуть втянешься.
— А с Фомой кто работать будет по Лавре?
— Кого-нибудь найдём. Пока Фома справляется — с ним же и так много народа. Ты на него не смотри, двигайся сам. Это же повышение — я тебя на отдельное направление ставлю, доверие оказал. Не будь как Большой, держись подальше от анархистов-моряков. Мы с ними потом разберёмся. Плюс надо думать, что с этим со всем делать. Они большая сила на самом деле, за ними очень серьёзные люди стоят. Поэтому если будут конфликты, пока старайтесь не убивать никого. А то они начнут наших подлавливать, начнётся война, а сейчас это никому не надо. Мы окрепнем, подготовимся и решим этот вопрос.
И вот ещё, Николай: учи языки — английский, французский. Лучше всего найди себе бабу, которая их знает, и живи с ней, общайся на языках, хотя бы базу чтобы знал.
— А зачем это всё?
— Языки — это база. Когда дела серьёзные начнём делать, отбор будет среди тех, кто языки знает.
— Это что же, мы сейчас не серьёзным занимаемся?
— Нормальным, но через некоторое время будем выходить на международный рынок, нужно будет ехать в Европу, Америку, там темы разные поднимать. Понимаешь, это уже совсем другой уровень. Поэтому нужен язык.
— А ты сам говоришь?
Я заговорил с ним по-английски.
— Понял. — Погрустнел Наум. — Не буду спрашивать, где научился.
— Ты пойми: тут всё то же самое, что у гражданских, то есть есть у человека образование — он идёт вверх, нет — сидит на жёрдочке и не отсвечивает. У нас похоже всё, только я от вас не требую математику сдавать, а только то, что нужно для дела. Поэтому если человек хочет расти, двигаться дальше, то нужно готовиться, учиться. Ты сам видел, как мои нукеры воевали. Потому что учатся. Вот так, Николай, иди, думай. И реши вопрос с людьми Большого.
— А сам Большой?
— Это моя проблема.
А уже в начале одиннадцатого прислали гонца, что привели Мишу Большого. Провели его тайно, чтобы никто не видел, сразу ко мне в дом, не через Лавру, а с улицы. Привёз его Пахом и моя молодёжь.
На Большого было страшно смотреть — дорогой костюм, но весь в грязи, один рукав надорван, забавно, что пацаны даже его шляпу прихватили, правда, та была мятая и грязная. Так под руки его и завели в квартиру. Парням я сказал ждать снаружи.
Катерина удивилась его внешнему виду, но ничего не сказала, только приняла шляпу и пальто. Скорее всего, у Большого был передоз, но он выжил. Как мне потом сказали, нашли его в каком-то притоне в порту, на территории моих любимых анархистов, морячков Балтфлота. А вот это уже совсем плохо. Я так, только краем глаза отметил, что парни мои тоже помятые были — видимо, пришлось схлестнуться с местными флибустьерами. Но им палец в рот не клади.
Большой был бледный, его потряхивало.
— Граф, ты и-извини, что-то я совсем плох… мне бы в больницу.
У меня не было ни времени, ни желания всё это выслушивать и вообще влезать в какие-либо разборы. Я зашёл ему за спину и выстрелил в затылок из самого мелкокалиберного револьвера, что у меня был. Даже успел подхватить Мишу и уложить на пол. В воздух поднялось небольшое облачко сизого порохового дыма, расплываясь к потолку.
Но какой бы тихий пистолет ни был, выстрел есть выстрел, а Катерина была девушкой опытной — тут же вбежала в комнату.
— Ну что стоишь, неси быстро тряпки, а то натечёт сейчас на ковёр!
Мгновение она ещё стояла, не веря своим глазам, потом взяла себя в руки и умчалась за тряпками. Естественно, она знала, кто такой Большой и какое положение он занимал в Лавре. А я подумал, что, возможно, хлопок слышали и на улице. Так и оказалось — буквально через минуту застучали в дверь. Я открыл. На пороге были двое моих парней, и Пахом, сидя на козлах, вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что там происходит.