Савельев тут же навострил уши.
— Ничего-то от тебя не скроешь. Да, но пока можно сказать — морально готовимся. Ты же знаешь про проект, который мы подали с Иваном Григорьевичем, по устройству учебной части при полиции. Вот молодёжь — это следующий этап. Документ, кстати, скорее всего, в ближайшее время всё же подпишут, и землю, и ресурсы выдадут.
— Так это правда?
— Что?
— Что к вам домой приезжали фон Плеве и фон Валь.
— Да, было дело.
— Чудны дела твои, Господи. Ох и темните вы, Андрей Алексеевич, ох и темните…
— Работаем, Иван Григорьевич, то ли ещё будет. Расскажите, как продвигается расследование беспорядков.
— Ну что, был взрыв на квартире организаторов стачки и пожар, но, как показала экспертиза, все они были застрелены.
Савельев выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
— Хуже всего, что все документы сгорели.
— Может, и не сгорели.
Савельев уже откровенно уставился на меня, и в его взгляде не было ничего хорошего.
— Не все ведь террористы там были, может, кто и сбежал вместе с документами. Мои люди тоже их ищут, так что не будем пока горевать — глядишь, и отыщутся.
Полицейский лишь покачал головой и продолжил:
— А так пока идут аресты, гребут всех, потом уже разбираются. С самого верха… — Савельев уважительно дёрнул бровью, показывая на тот самый верх, — директивы идут. Хотя что я тут распинаюсь — вы побольше меня, наверное, знаете.
Я уклончиво посмотрел в сторону.
— А что слышно по убийству Волькенштейна? Да что вы на меня так смотрите? Будто на вампира. Что теперь, всех покойников в Питере на меня сваливать будете?
— А вот вы бы поставили меня в курс дела — и не смотрел бы так. Играете мной втёмную.
— Вот организуемся и сделаю вам допуск.
— Стало быть, ваших рук дело.
— Иван Григорьевич, я пока ничего говорить не могу — сами понимаете, государственная тайна. Потерпите немного, скоро вся эта заваруха прекратится, дадут добро на наши проекты, и начнём работать.
— Эх, Андрей Алексеевич, круто берёте.
— Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.
— Верно! Вот же пропасть, я с вами с ума сойду. Второй день не сплю толком.
— А это зря, вы нам нужны здоровым и выспавшимся, правда, Вань? — Я толкнул его в бок.
— Так точно, ваше благородие!
— Шуты гороховые, — заулыбался Григорьев. — Кстати, мне пришла бумага, что послезавтра быть в больнице этой вашей. Будут представлять новое лекарство.
— Ну вот видите, вы всё вперёд меня узнаёте. На самом деле очень важная встреча. Будут Плеве и Валь, и, возможно, ещё какое начальство. На сколько назначена встреча?
— На десять утра.
«Очень хорошо, — подумал я, — значит, остальное время генералы выделили под меня. Ну что же. Поговорим».
Глава 16
На следующее утро получил записку от Малыша. Ну, пора значит пора. Оделся в твидовый костюм для охоты, высокие сапоги-краги, теплую кепку, кожаные перчатки. Под пальто надел плечевую кобуру с револьвером. На пальто накинул что-то типа плащ-палатки — старый драный, латаный брезентовый плащ с капюшоном. Лицо замотал подобием баша до самых глаз. Хотелось выехать из Лавры по возможности незамеченным.
Второй револьвер просто положил в карман. Взял сумку-мешок, типа сидора. Вот тоже кстати проблема — отсутствие рюкзаков. Мохов вроде отшил уже что-то. Надо будет его еще рюкзаками озадачить. Тоже интересно: во времена наполеоновских войн уже использовались рамные ранцы по типу поняги, хотя такие ранцы существуют столько же, сколько существует человек. Вроде читал, что первый ранец нашли возрастом 5000 лет рядом с парньком доисторическим, которого приняли на гоп-стоп где-то в Альпах. Так вот, а потом почему-то производство рюкзаков деградировало. Самый ужас — это Сидор. Вот этот Сидор был еще в императорской армии в Первой мировой. У всех уже были ранцы, даже у турков, а у нас это позорище. Потом в советское время был так называемый вещмешок-колобок. Даже вот эти рюкзаки Абалакова и Ярова, которые были страшным дефицитом, — всё это ужас чудовищный, который невозможно носить. Хотя, разумеется, до сих пор находятся персонажи, которые оправдывают существование сидора, хвалят его. Человеческая фауна богата на всякого рода удивительные создания, поэтому удивляться не стоит. Что самое интересное, параллельно в США, во Франции уже делали более-менее приличные рюкзаки. Человек, носящий сидор, — это мученик, должен страдать каждую минуту. Даже советский рамный рюкзак «Ермак» при ближайшем рассмотрении можно поседеть от технологических решений конструкторов. Думаешь: ну почему лямки толстые не сделать? Ну оберните войлок брезентом, что сложного? Упор под поясницу? Нет, не слышали.