Вообще, как я потом узнал, когда более тщательно собирал информацию, Вяземская лавра была государством в государстве, наподобие гонконгского Коулуна, и насчитывала более 20 тысяч жителей. В этом районе жили отставные солдаты, мелкие торговцы, мастеровые, уличные музыканты, а также бродяги и нищие, воры и бандиты, проститутки, беглые каторжники и беспризорники. Занимались тут всем — скупкой краденого, проституцией, изготовлением поддельных документов и прочим незаконным. Полицейские старались сюда вообще не ходить, также не принимали заявления от пострадавших в этом месте — просто прогоняли, типа: «А нечего ходить куда не надо».
По краям площади, в громадных, как казалось местным, грязных многоэтажных домах мигали огоньки над входными дверями, означая собой целые ряды харчевен, кабаков, где ютились и пропивали награбленное многочисленные воры, жулики и проститутки Питера. И выхода отсюда было, как правило, два — в тюрьму или на кладбище.
— Слышь, а облавы бывают? Ты говорил, что тут катран работает — это ведь запрещено.
— Конечно бывают. Бывало и закрывали, да только попробуй тут кого поймай. Если уж совсем обложат, то по гадарейкам уходят — это такие коридоры специальные, по ним можно в любое место дома прийти.
Парень явно нервничал, выдавая секреты полицейскому. Перед тем я ещё немного его попугал, так что выбора у него особого не было. Я остановился перед тем, как уже непосредственно зайти на территорию всей этой крепости.
— Слушай, пока не дошли — главное, найди мне извозчика, да не любого. А такого, с кем и на дело можно сходить — из местных, надёжного.
Я уже с одним виделся — описал мальчишке того извозчика, что вёз нас с Леной.
— Знаешь такого?
— Вроде это Пахом, да из местных.
— Сразу к нему не подкатывай. Просто узнай, кто из извозчиков чем промышляет. Чуть позже встретимся и сведёшь меня с ним — дело есть. А теперь пошли.
На территории Вяземской лавры сновала куча народа. Я схватил парня за шиворот и потащил к дому, но только мы вошли на его территорию, нас обступили какие-то хмыри.
— Ты парнишку-то опусти, человек хороший.
— А то что?
— Слышь, фараон, ты берега не попутал к нам заходить?
А я на своей земле, куда хочу, туда и захожу, и не тебе, бродяга, мне путь указывать. Понял, нет? Теперь исчезни отсюда.
В этот момент периферическим зрением увидел что-то приближающееся сбоку, успел чуть отклонить голову, это и спасло: рука с кастетом лишь рассекла голову над ухом, фуражка полетела на землю. Я резко отскочил в сторону, разрывая дистанцию и не давая себя зажать, сразу же пнул кинувшегося ко мне мужика прямым ударом ноги в низ живота, тот сразу упал на пол, согнувшись и перебирая ногами — осталось трое. Я снова сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Я помнил про саблю, но места в коридоре было мало, не развернешься. Мы стояли друг против друга, но никто не нападал, валявшийся на земле пытался подняться на ноги. Вдруг тот, что с кастетом, резко кинулся на меня, замахиваясь, я успел сделать подшаг в сторону и ударил прямым ему навстречу, в лицо, но тот не упал — крепкий мужик. Зато я успел перехватить руку, вывернуть её и заломить за спину, так мы и упали на землю. Это в книгах да в кино главный герой а ля бельгийский паренёк раскидывает всех с вертушки, в реальности же даже для подготовленного человека драка — мероприятие с непредсказуемым результатом.
Успел рявкнуть:
— Отошли нахер!
Это дало мне паузу в несколько секунд, я резко потянул руку на себя, мужик подо мной заорал, потом раздался глухой щелчок, рука сломалась, мужик завыл и засучил ногами. Я снял с безвольной руки кастет, он оказался хорошим, медным, и посмотрел на оставшихся двоих. Те уже не пытались кидаться, наоборот, сделали шаг назад, поднимая руки.
— Стоять! Берите этого и наложите лубки на руку.
Те послушно подхватили товарища, который, скривившись, поддерживал висевшую руку, и поволокли куда-то. А я наклонился, поднимая и отряхивая фуражку. Малой всё это время прятался за бочками и наблюдал за дракой. В первый же день я умудрился испачкать мундир в крови, частично в своей, частично в чужой: мужику с кастетом я разбил нос и с него тоже порядком натекло.
— Эй, вылазь оттуда, пошли к тебе.
Вокруг уже собралась толпа, всегда охочая до всяких зрелищ, поэтому хотелось побыстрее уйти отсюда.
Дома у Сашки было тесно и грязно. Мебели как таковой и не было: какие-то лежанки с тряпьём, небольшой стол, где ели, топчаны самодельные. Отвык я от таких зрелищ, у нас, наверное, и бомжи лучше жили. Мать смотрела на нас недобро, видимо, ожидала лекций о плохом поведении мальчишки. Хоть парень и не сказал, но я понял, что мать подрабатывала проституцией, на ребёнка ей было в общем наплевать, хотя, может, я и ошибаюсь.