Мы говорим, что большевизм — это тоталитарная секта. Так оно и есть. На сто процентов. Это не аллегория. Там есть скрытые религиозные обряды. А снаружи баптистский сушняк. Собрание, проповеди, раскаяние грешников, скромные песнопения. И по сравнению с баптизмом всё ещё хуже, суше, без души. Лозунги есть, души нет. Внутри для очень узкого круга священников, под Мавзолеем, напоминает католичество. Там обрядность цветёт и пахнет. И доходит до имитации человеческих жертвоприношений. И не только имитации. Потому что атеистическая имитация религии — это внешний уровень. А на внутреннем уровне никакой имитации нет. Там всё по-взрослому. Такой же сектой, но уже с сытым самодовольством большой религии, является марксизм в целом. И в определённой степени, в такой, например, как христианские либералы, социал-демократия как таковая на 30 %, на 25 % является церковью. Причём церковью, которая ожесточённо сопротивляется такой квалификации. И утверждает, что это не церковь, а какое-то загадочное научное мировоззрение. Поэтому изучение социал-демократии очень затруднено.
У христианских партий есть свои тайны. Например, связь католических партий с разведкой и контрразведкой Ватикана. Но сам религиозный характер своей деятельности они не отрицают. Поэтому трудновато, но изучать можно. Член католического профсоюза не будет историков зубы выбивать кастетом за то, что он утверждает, что это религиозная организация. А вот социал-демократы будут. А если это радикальная часть социал-демократов, то дело зубами не ограничится. Поэтому сколько-нибудь связной серьёзной истории социал-демократии нет. Так что Ленин и охранка — это близнецы-братья.
В 1902 году у Ленина не было аппарата. И более того, затюканному жизнью Ленину такие действия были не по чину. Конкурентов он убрать хотел, желал этого страстно. Пошёл бы на их убийство с радостью. Но в тот период это можно было сделать только чужими руками и тайно. И для этого у Ленина был третий бонус — связь с охранным отделением. На собственном примере Ленин убедился, что арест означает временную смерть революционера. Репрессии повышают его рейтинг, но одновременно выключают из игры и приостанавливают карьеру. Поэтому не следует физически устранять конкурентов. Достаточно их сдать охранке, и они окажутся вне игры. При этом даже небольшой срок, который они получат, в год-два, будет иметь для них роковое значение, если речь идёт о периоде сборки революционной партии. А именно такая ситуация была в 1902 году.
Серьёзную опасность для искровцев тогда представляла газета «Южный рабочий», издаваемая в Екатеринославле. Ленину, кстати, первоначально предлагали войти в состав её редакции. Что он отверг, как и в случае с предложением Тохтарева. И также обвинив этих людей в несуществующем экономизме. «Южный рабочий» было удачное предприятие. На его базе был создан региональный союз, объединивший несколько губерний. Был избран ЦК в составе трёх человек. Наряду с Питерской организацией это был локомотив созыва Второго съезда. Однако незадолго до открытия съезда этот ЦК был разгромлен. Два человека арестовали из трёх. А третий чудом избежал ареста и смог приехать в Белосток. Но он уже представлял разгромленную организацию. И через несколько месяцев остатки редакции «Южного рабочего» приползли на коленях к искровцам. И на Втором съезде их торжественно упразднили, как и всю остальную региональную социал-демократическую прессу. Типа: спасибо, все свободны. При этом первоначально свалили провал на третьего члена ЦК Ерманского. О нём мы скажем попозже. А сейчас официальной историографией партии считается, что причина этого — Сергей Харченко. Один из работников этого союза, который был арестован и при нём нашли списки. Но дело в том, что Харченко был арестован за год до этого. Так что всё притянуто за уши.