Предки Тистровых приехали в Россию, по одной версии, из Северной Германии, по другой — из Скандинавии. То есть, выводя за скобки юго-восточноазиатскую примесь Ленина, Владимир Ильич и Надежда «Константиновна» имели идентичное шведско-еврейское происхождение и были созданы друг для друга фирмой по трафарету.
В третьем поколении русских Кларков был свой товарищ «Артём» — племянник шахматиста Павел Иванович Кларк. Народоволец, член РСДРП, Павел Иванович начинал как пламенный борец с коррупцией на посту секретаря городской думы Иркутска, но в 1905 году окончательно расчехлился и в Чите возглавил боевую дружину железнодорожников. Осуждён на пожизненное, бежал с каторги в Австралию, где стал одним из основателей и руководителей местной Коммунистической партии.
Вернулся в Россию на должность Министра путей сообщения Дальневосточной республики и, внезапно, директора Эрмитажа.
— Это, как я понимаю, вы уже рассказываете про последующие события, после 1917 года? И что такое Эрмитаж?
— Совершенно верно. Эрмитаж — это Зимний дворец. Там сделают картинную галерею. И нет, не задавайте мне пока этот вопрос, я знаю, как вас это волнует, но действительно вернёмся к этому позже. Давайте закончим с этим.
В новом амплуа английский железнодорожник Кларк курировал разграбление коллекции музея. За неполный год, с декабря 1928-го по август 1929-го, на Запад за бесценок было вывезено 6742 экспоната, навсегда утрачены картины Ван Эйка, Боттичелли, Рембрандта, Рафаэля и Тициана.
Основным выгодоприобретателем, по договорённости с Пятаковым, заместителем настоящего товарища «Артёма», стал британский подданный армянского происхождения «Иосиф» «Джугашвили» Галуст Гюльбенкян, основатель Iraq Petroleum Company и акционер Shell. Большинство работ сегодня хранится в музее имени Гюльбенкяна в Лиссабоне.
Примечательно, что тут ещё не упомянуты ни австралиец Кларк, имевший британский паспорт на имя «Пола» «Грея», ни сменивший его на посту директора грабежа Эрмитажа «француз», чекист и масон Великого востока Франции Владимир Забрежнев, а за всех отдувается еврей зиц-председатель Лазарис.
— Это всё одновременно и страшно, и поразительно. Вы упомянули некую фирму, говоря о том, что Крупскую для Ульянова-Ленина подготовили по трафарету.
— Не только Крупскую, — попытался уйти я от ответа. — Там почти все это «изделия». Людей находят, готовят их, зачастую с самого детства, как, например, Ленина.
— И всё-таки.
— Шульгин сказал: «Ленин — это не человек. Ленин — это фирма». Вообще, под фирмой имеется в виду такое образование, как Ост-Индская компания. То есть это некая структура, которая стоит на самом верху. Это надгосударственная структура. Она может называться по-разному, за века она будет менять названия, но суть остаётся прежней.
— Но ведь эта компания принадлежала Великобритании, или можно вспомнить Британскую Индию…
— До 1858 года никакой «британской Индии» не было. Индия была частным владением частной компании. Территория-то «частных владений» побольше всей Британии с Шотландией, Ирландией и Уэльсом впридачу. Сильно побольше. И по населению — сильно. Денежная система? Так право на чеканку монеты у ОИК было. Армия? Своя, частная. Управленческий аппарат? Побольше государственного. Финансы? Давали денежку Англии на убожество. Христа ради. Хороший пример — ссылка Наполеона на остров Святой Елены. Считается, что упрятал Коварный Альбион корсиканское чудовище в свою дальнюю колонию. Ан нет. Островок-то был частным владением. Предоставили его в 1815–1821 году Англии на время, чтоб было где изверга рода человеческого содержать. Изверг умер — забрали обратно в частную собственность. Конечно, с начала 19 века между ОИК и УК началось симбиотическое сращивание, кто ж спорит. Но, во-первых, ОИК-то существовала с 1600 года и к концу 17 века вошла в полную силу. А во-вторых, это ещё вопрос, кто с кем скрещивался. Существует мнение, что Англия — это придаток ОИК.
— Мы снова с вами уходим далеко от темы. Но это важная остановка, и мы к этому не раз ещё вернёмся.
— То есть вы хотите сказать, что эта Фирма, как вы её называете, всем руководит?
— Исходя из совокупности данных, они во главе очень многих крупных надгосударственных процессов.
— У нас столько вопросов, что не передать, — поднялся из кресла фон Плеве и снова начал расхаживать по комнате. В этот раз компанию ему составил фон Валь.