Я захлопнул папку и посмотрел на полицейских чиновников.
— Вот так вот, господа, наш пострел Витте везде поспел.
— Да уж, Андрей Алексеевич. Благодарю вас за информацию, это дорогого стоит.
Фон Валь тоже покачал головой.
— Одно дело делаем. Берите на заметку всех этих супчиков. И Мещерского тоже, и остальных. И Гуровича надо отметить, благодаря ему всё это вылезло наружу.
Кстати, правой рукой Зубатова будет некто Медников, он считается создателем школы наружного наблюдения, из семьи старообрядцев. Это тоже важно отметить. На протяжении всей этой истории с подложными союзами рабочих и прочих еврейских террористов шёл с Зубатовым рука об руку. Не спорю, человек сделал много хорошего, развивал то же наружное наблюдение. После отставки Зубатова он сохранит своё место. Он очень ценился как специалист своего дела и очень долго оставался на службе. Одновременно он заведовал кассой Московского охранного отделения, благодаря чему нажил неплохое состояние. Как писал о нём Спиридонович: «Приехавши в Москву, я застал Медникова уже старшим чиновником для поручений, с Владимиром в петлице, который в то время давал права потомственного дворянства. Он уже выправил тогда все документы на дворянство, имел грамоту и занимался составлением себе герба; на гербе фигурировала пчела как символ трудолюбия, были и снопы». Пчела как вы знаете один из главных символов масонства. Не на что не намекаю, просто для себя заметку сделал. Так вот, был у нашего господина Медникова помощник, зовут его Меньшиков Леонид Петрович. Вот это уже Иуда поистине всеросийского масштаба. Тоже революционер, поступивший на работу в охранное отделение.
Оба полицейских сморщились как от зубной боли.
— Сей господин прославился тем, что все эти годы собирал досье, вернее имел доступ к данным почти всех наших агентов, провокаторов, наблюдателей и тому подобных. И он прихватив весь этот архив сбежал и сдал всех. Тем самым угробив работу полиции за несколько десятилетий и погубив множество жизней.
— Боже мой! — воскликнул фон Валь, а Плеве закрыл лицо руками и мотал головой.
— Таким образом он сдал 2000 тайных сотрудников. Позже в Нью-Йорке сотрудничал с гомосексуалистом Дейчем, работал в его газете Новый мир. После прихода большевиков, сотрудничал с ними участвовал в качестве эксперта в работе комиссии по разбору архивов бывшей заграничной агентуры Департамента полиции. Продал в Русский заграничный исторический архив в Праге часть документов из своего архива, а другую часть документов и свою большую библиотеку революционной нелегальной литературы (1547 изданий и 1449 воззваний и листовок) продал в Институт Ленина за символическую сумму в 10000 франков (130–150 долларов США). Вот такой вот фрукт.
Самое любопытное, что ему так ничего и не сделали, всё это сошло ему с рук. Вот это для меня страшнее всего. Отсутствие карающего органа государства, тайной полиции.
— Вы предлагаете их казнить, как вы казнили Ленина и его сообщников?
Я немного помолчал, разглядывая так же молчавших полицейских.
— Да, именно так. Причём не исподтишка, хотя и это нужно, а системно, на государственном уровне. Именно так работает тайная полиция, спецслужба европейского государства. А у вас, извините, за десять лет выбили всё руководство империи. И что вы сделали? А я скажу, — я наклонился к ним. — Ничего. Вы не сделали ровным счётом ни-че-го. Да, вы кого-то там арестовывали, отправляли в ссылку. Ах ты боже мой, отправили террориста в ссылку, чтобы он отдохнул, набрался сил и вернулся к новым подвигам.
— Вы утрируете.
— Если бы. И кроме того, это же надо додуматься, вы платили террористам пособия во время ссылки, чтобы они себе ни в чём не отказывали. Это всё равно что вы черпаете песок, и он высыпается сквозь пальцы. Такая страна не может победить, она обречена. Для вот этих вот террористов, — я кивнул на картотеку, — ссылка — награда, после этого их статус в революционной среде повышался кратно, они становились авторитетами там. Понимаете? Ваши тюрьмы и ссылки — курорты и санатории. Вы даже себе представить не можете, какие адские условия создали уже сами большевики для русских дураков, которые хлопали в ладоши, когда освободили Засулич и которые кормили конфетами террористов в ссылках.
— Да, Виктор Вильгельмович, не знаю, как вы, а я такой выволочки давно не получал. И ведь не поспоришь, за дело. Провезли, так сказать, физиономией по столу.
А я решил продолжить.
— Англичане убили девять министров внутренних дел в России за все время. Вы вдумайтесь только. И что мы сделали? Кого-то убили у них в ответ? Думаю, это даже в голову не могло прийти. Хотя, может быть, я утрирую, как вы говорите, и были объективные причины для такого бездействия и нерешительности, типа чтобы не усугублять ситуацию. Ну это, знаете ли, уже выше всякого понимания. Вы знаете, у нас там, — я кивнул наверх, — часто были споры, а была ли в Российской империи тайная полиция или её не было, а если была, то чем она занималась? Понимаете, до того дошло, если спорят, есть ли полиция или нет, то это конец.