Я скинул рюкзак и подошёл к воротам большого сарая, где я очутился, прижался глазом к щели и дыхание перехватило. Японский городовой! Твою же мать… И начал быстро скидывать с себя всё.
Первая удача — нашлись старые большие мешки, видимо в них периодически и приносили сюда весь этот хлам, ломаную мебель, дрова, какие-то непонятные железяки, дужки от кровати и ещё куча всего — рассматривать это времени не было. Меня уже конкретно качало, то и дело сводило судорогами. Я чувствовал, что ещё немного и просто потеряю сознание. Сжал зубы и действовал на волевых, голова уже почти не соображала. Я понимал, что очень важно это сделать, но без подробностей. Энергии анализировать уже не хватало. Покидав всё в мешок, завязал его как смог, оттащил в самый дальний угол и забросал мусором, на вид самым грязным и никчемным.
Оставшись голым в этом сарае, меня начало трясти, и я стал заваливаться вперёд, упёршись руками в стену. Уже на затухающем сознании саданул головой об угол кирпичной кладки, напрягшись всем телом, как бы перенаправляя энергию в руку, собрал с угла кусок кожи с волосами и отшвырнул его подальше в пыль. Дальше почувствовал тепло на лице, сделал шаг вперёд, держась за стену и опрокинулся назад, головой проехавшись по доскам двери и открывая её настежь. Как рухнул на землю, я уже не помнил.
Глава 1
— Я вам что сказал, чаю мне принесите с сахаром, а ты мне что принёс? Что это такое, я тебя спрашиваю, Лаптев.
— Так енто, господин надзиратель…
— Иди отсюда, уйди от греха, Лаптев, чтобы глаза мои тебя не видели!
— Есть!
— Ох, и за что мне это наказание! — послал Господь помощника. Беда с ними прямо, но так и работать некому. Ещё и фамилия какая… посконная. Вот же пропасть. Негодяи, преступники, совсем страх потеряли, а тут такие кадры на мою голову.
Иван Григорьевич совсем разошёлся и с жаром, тыча себя пальцем в грудь, хрипло произнёс:
— И ведь меня, слышите, меня крайним сделают. А что я могу? Не мне же бегать, самому их ловить. Эх, довёл, паразит! Ладно, Павел Ильич, что у нас сегодня и есть ли подвижки по нашему делу?
— Иван Григорьевич, поберегите себя, не стоят эти бестолочи, чтобы вы на них так изводились, право слово.
— Да всё я понимаю, но я ведь тоже не железный.
— Беречь, беречь надо себя, Иван Григорьевич!
Павел Ильич надел очки, стал перебирать бумаги.
— Так, значит по сводке: — быстро просматривая глазами строчки, решая, что говорить, а что нет, вроде всяких жалоб, доносов и прочего. — Ага, из серьёзных — обнаружен мужчина, около тридцати лет, голый, сильно избитый и без сознания. Ещё, поступило заявление о краже гуся и …
— К чёрту гусей! Что по мужику этому, кто его обнаружил?
— Произошло это около 8 утра. Прачка пошла за дровами и обнаружила тело, позвали городовых, хотя тут какая-то неувязка, городовых собственно никто и не звал. Там такое место поганое — сначала местные собрались, видимо хотели ограбить, да грабить нечего — он голый и весь в кровище, видимо, кто-то до них постарался. Потом началась драка, как мне доложили, выясняли, кто такой наглый, что обобрал его и никому не сказал. На шум и крики прибежали городовые, значится Рябов и Прохоров.