Выбрать главу

В кафе тоже постарайся сесть не напротив, а рядом. Чтобы так сделать, сначала усади её, а потом сам рядом садись. Подумай, где есть кафе с диванчиками.

Дальше… Нет, стой! Когда в повозке будете ехать, не молчи. А то знаю, так бывает — сказать нечего. Не пытайся умничать, не надо ей сложное рассказывать. Дамы — люди простые, хотя и любят ушами. Можешь нести любую околесицу, но не забудь упомянуть, как она тебе понравилась, когда ты её в первый раз увидел, но по глупости не решался подойти. Они любят, когда мужики признаются, что не очень умные и решительные.

Доктор сидел с отрешённым видом, но внимательно слушал.

— Итак, когда будете в кафе, думай только о ней. В плане — не нужно размышлять, что заказать, это всё неважно, это фон. Пока ждёте заказ, проверни такую штуку: если она носит кольца или браслетик на руке, возьми её за руку — типа: «Ой, какое у тебя красивое кольцо!» Если колец нет — без разницы, скажи, что пальцы красивые. Главное — взять её за руку, тогда контакт станет ещё ближе и крепче. И не убирай руку! Накрой так и продолжай болтать. Лучший способ — расспрашивать её о всяком. Просто задавай вопросы о ней же: увлечения, про учёбу и так далее. Понимаешь?

— Да это же целая наука выходит!

— А то! Считай меня профессором соблазнения. Так вот, если не наделаешь каких-то фатальных ошибок… Да успокойся, всё нормально будет! Ты просто напряжён, ты весь в голове. Понимаешь, о чём я?

— Примерно…

— Ты постоянно в голове прогоняешь всякие сценарии: «А что, если так?», «А если откажет?», «Как я буду выглядеть?»…

Доктор аж вскочил:

— Да откуда вы знаете?!

И тут же обречённо опустился на стул:

— Да, всё так.

— А какое лекарство от этой болезни?

— Лекарство? От этого есть лекарство?

— Есть! Называется «действие». Это помогает лучше всего — просто надо действовать и не думать. Решительность! Дамы такое любят. Наш девиз — слабоумие и отвага!

Тут уж доктор не выдержал и захихикал.

— И последнее, — сказал я, уже вставая и подталкивая доктора к выходу. — В конце ужина ты уже должен держать её руку в своих и что-нибудь рассказывать, уже можно про себя. Не забывай постоянно касаться её. И главное — в конце ужина зови её к себе.

Доктор аж подпрыгнул:

— Как это?! Так сразу?

— А что, хочешь свадьбы дождаться? Не теряйся! — произнёс я по слогам. — Она хочет, ты хочешь — чего тянуть? Откажет — так откажет. Вообще не думай об этом и ничего не бойся. Будь на кураже! Смелость города берёт.

Всё, вперёд!

Я вытолкнул его в коридор и громко позвал:

— Лена!

Потом, вспомнив, наклонился к уху доктора и скороговоркой произнёс:

— И ни в коем случае не признавайся ей в любви!

Доктор даже удивиться не успел — Лена тут же вышла из палаты. Я подтолкнул доктора к ней, а сам направился к выходу, за спиной подмигивая Лене и показывая большой палец. Уже уходя, увидел, как он взял её за локоток и что-то говорит.

Ну и славно, подумал я. Хоть что-то хорошее в этом мире уже сделал.

Иван Сычев

А сам направился на Сенную.

— Кошелёк или жизнь! — я подкрался к Ивану, тыкая его пальцем в спину.

Тот дёрнулся, схватился за кобуру и развернулся.

— Чтоб тебе лопнуть! Ну и шутки у тебя! Фух, аж взмок весь.

— Не трухай. Как дела?

— Да нормально. Пойдём что ли, обход сделаем.

Я заметил мальчишку, но подал ему знак — мол, потом, когда Иван отвернулся.

Пока шли, Иван рассказывал про себя, про службу.

— А почему в следователи хочешь перевестись?

— Ну как же — и зарплата другая, да и статус. Что я сейчас имею? Даже нижнего чина нет. Что мне с того?

— А как ты вообще к этому относишься? Ко всему?

— К чему?

— Ну к преступникам там, к революционерам?

— А что?

Я заулыбался:

— Да ништо, — передразнил я. — Что ты во мне прямо шпика какого-то видишь?

— Так ты шпик и есть! Ты себя в зеркало видел? Я что, слепой, что ли?

— Хех, тебя не проведёшь!

Иван нахмурился:

— Что, правда шпик, что ли?

— Да какой я шпик, Иван! Был бы шпиком — загримировался бы получше. Да и за кем мне следить? За тобой или за Савельевым?

— А если и так? Грозно прищурился он.

— Да кому вы нужны! — рассмеялся я. — Ты не обижайся. Все мы люди маленькие, и заботы наши там… — я кивнул подбородком наверх, — до одного места.