Он вроде вёл себя нормально, но избегал прямого взгляда, понятно, ревнует пацан. На глазах его любимую в номера повели.
— Карандаш и бумагу.
Мне тут же протянули несколько.
У нас это было за правило. Я регулярно устраивал проверки, не дай бог у кого-нибудь не было бумаги или карандаша, делали по сто приседаний все вместе. Научились быстро. Бумага нужна была для записок, если срочно нужно было передать мальцам. Я их не видел, но уверен, где-то поблизости они есть. Несколько всегда следуют за старшими.
Я взял бумагу не у Дани, а у Дмитрия, другого моего охранника. Дима, в отличие от Дани, был более замкнут, что-то было в нём. Какая-то целеустремлённость. Он, как робот, выполнял все задания, все поручения, старался быть первым. Детство в рабочей слободке накладывает свой отпечаток, возвращаться туда не хотелось никому. Парня, кстати, привёл сам Даниил, после одной из драк, выделил его.
В записке, которая предназначалась Грине или его близким, я написал, чтобы всем четверым нашёл на эту ночь дев пониженной социальной ответственности. И в особенности Даниилу, чтобы поработали над ним как следует. А то будет тут ходить яйцами звенеть да на меня угрюмо зыркать, ещё выкинет чего, кровь-то молодая, горячая.
Вернувшись в номер, Маша сняла наконец-то верхнюю одежду, но в ожидании меня продолжала разглядывать интерьеры, ходя из комнаты в комнату, хотела посидеть на каждом кресле, понюхать каждый цветок в номере.
— Я хочу принять ванну! — безапелляционно заявила она.
— Может, лучше сначала пойдём в ресторан, посмотрим, что у них есть, а потом в ванну?
Маша посмотрела на меня исподлобья, задумалась на секунду, потом резко переменилась.
— Да, мы идём ужинать, там вкусно пахло! Ну идём же скорее!
— Так одевайся!
В ответ она фыркнула и стала натягивать свои сапожки, я оставил пальто и так, в костюме, заперев номер на ключ, пошли вниз. Да, никакой электроники, магнитных ключей, вай-фая и всего прочего. Вроде уже давно тут, но никак не привыкну, как будто застрял в каком-то сериале про дореволюционное время.
Уселись не друг напротив друга, Маша тут же начала изучать меню.
В итоге взяли из холодных закусок артишок с крабом, голландский соус и икру осетра. Порции были грамотно рассчитаны, чтобы хватило места на основное. Дальше лёгкий крем-суп из спаржи с осетриной, а на основное блюдо говядина «по-парижски» с мадерным соусом, фуа-гра и картофельным мильфеем. Тогда же и узнал, что такое мильфей, оказалось, запеканка, выложенная тонкими слоями. Довольно вкусная штука.
Если честно, мне было все равно что брать, даже то, что намешали вместе мясо и рыбу, тоже меня не волновало, просто хотелось сделать приятное Маше, что бы она попробовала всякого разного.
На десерт принесли ромовый саварен «Кальвиль» с фисташковым кремом и малиной. Саварен — разновидность ромовой бабы.
Маша блаженствовала, пробуя то одно, то другое, у меня тоже разыгрался аппетит, всё было невероятно вкусное.
Я, словно кот, прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана, одновременно проводя рукой по спине Маши от талии до плеч, прислоняя её к себе. Когда дотронулся, она чуть выпрямилась, а потом податливо прижалась ко мне и положила голову на плечо. Вдохнул запах её светло-каштановых волос, пахло приятно, какими-то яблоками.
— Наелась? Вкусно?
— Очень… давно так хорошо не ела.
— Я, признаться, тоже, у нас в ресторане всё-таки поскромнее.
— Конечно, это Гранд Отель Европа, вообще, откуда у тебя деньги на такие роскошества? — вырвалась она из моих объятий и строго посмотрела на меня. — Берёшь у полиции за то, что учишь мальчишек стрелять?
— Хочешь возглавить журнал?
— Что?!
Ох, как я любил, когда она резко меняет настроение, буквально кардинально за полсекунды, только женщины так умеют, мужику надо раскачаться всегда.
— Женский журнал про моду, культуру, стиль жизни и всё такое, ты ведь декадентка, вот про это тоже, в общем, про всё самое модное и современное.
Маша уже серьёзно и удивлённо смотрела на меня, ничего не говоря. А я продолжил.
— Мне нужен молодёжный журнал… — я хотел было сказать, без всей этой революционной демагогии, но тогда бы начались выяснения отношений, поэтому решил сгладить углы, — не только молодёжный, женский журнал, но рассчитанный не на матрон, а в основном на активную молодёжь, как ты, — я заправил ей за ушко непослушную прядь, от чего у неё ещё сильней выступил румянец, и она прикусила губу.
— Там будет не только мода и платья, хотя это тоже, понимаешь, я хочу создать журнал про образ жизни. Чтобы этот журнал отрывали с руками и передавали друг другу, а строгие пожилые мадамы запрещали им его читать.