— О чём ты задумался? — спросила она уже ласково, сама дотрагиваясь до меня и краснея.
— О тебе, конечно же, моя дорогая, думаю, что надо тебя познакомить с моим портным, чтобы вы вместе подумали и пошили тебе новое платье, более современное.
— А с этим что не так? — нахмурилась она.
— С этим всё так, но надо двигаться дальше. Придумайте что-то новое, более смелое, ты ведь будешь первой женщиной главным редактором, тебе надо будет шокировать, эпатировать публику, удивлять, задавать направление, так что вы думайте, а я буду периодически заходить смотреть, что у вас получается. Вот, например, вы мучаете себя этими корсетами, а я, между прочим, говорил с врачами, они говорят, это вредно для женского здоровья. Вот тебе первая идея для первого номера, нужно будет написать большую статью о вреде корсетов, с мнением докторов, и в конце задать вопрос, например, сколько можно мучать женщин, не пора ли прекратить эти безумства, что пора задуматься прежде всего о женском комфорте. Ну и всё в таком духе. То есть начать общественную дискуссию со страниц твоего журнала, понимаешь? После этого ты автоматически станешь известной, будешь законодательницей мод!
Маша потянулась, обняла меня за шею и поцеловала. Пожалуй, пора возвращаться в номер.
Закрыв за собой дверь на ключ, я остановил Машу, которая было наклонилась, чтобы снять обувь. Вместо этого я сам наклонился и медленно снял с неё сапожки, взял её ступню и поставил себе на колено, медленно массируя, потом другую. Она смотрела на меня сверху вниз с удивлённой улыбкой, но ничего не говорила, затем я просто взял её за руку и повёл к окну. Мы раздвинули занавески и смотрели на улицу, на падающие снежинки за окном. В номере было тепло, но тепло совершенно по-другому. Мы привыкли к электрическому и водяному отоплению, тут же тепло было настоящее печное, можно сказать, ламповое. Зайдя в номер, мы не стали включать свет, из окон было достаточно света. Я обнял её сзади и стал целовать в шею, она откинула голову назад и блаженно прикрыла подрагивающие веки. Затем резко развернулась, обняла меня за шею и прошептала в ухо:
— У меня первый раз это.
Я лишь поцеловал её в ответ. Вот так вот, на публике дерзкая кошка, хулиганка и декадентка, а в реальности ещё девушка. Есть такие, что стремятся абы с кем, лишь бы побыстрее, есть другие, которые выбирают, относятся к этому более серьёзно. Видимо, Маша была из вторых, что, естественно, не могло мне не нравиться.
После мы вместе лежали в медной ванне при свечах, было очень красиво, в ванной комнате стояли какие-то баночки с ароматическими травами, запах от которых смешивался с запахом свечей, что давало какой-то пьянящий, заполняющий всю комнату запах.
— Как хорошо… как хорошо… — повторила Маша.
Я же просто обнимал её и блаженствовал, да, было действительно хорошо, причём так не было уже очень-очень давно. Такие моменты, как правило, запоминаешь надолго.
Ещё было волшебное время, канун Нового года, но, похоже, ощущал это только я, вернее, ощущали многие, но именно для меня это был тот праздник из детства, яркие проблески чего-то яркого и хорошего. Я просто прикрыл глаза, положил руки на грудь Маши и старался вообще ни о чём не думать, ну кроме неё, конечно.
Потихоньку вода начала остывать, Маша уже почти не стеснялась, хотя ей всё было в новинку, я представляю, как она по-особому переживала все эти ощущения и как потом, лежа у себя дома, она раз за разом будет вспоминать эти моменты, поэтому я и старался сделать так, чтобы это было ярким и запоминающимся событием, в своём роде неповторимым. Со временем оно трансформируется в памяти во что-то далёкое, светлое и недостижимое, и к которому она будет возвращаться раз за разом.
Я тщательно вытер её бархатным полотенцем, накинул халат, потом проделал то же самое, и мы пошли уже спать, уснули, конечно, не сразу, ближе к утру, но тем не менее как-то выспались.
Глава 22
Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит. Вернее, уже пришёл, сегодня 31 декабря. Скоро новый 1896 год. Впереди последняя мирная пятилетка. Хотя мирная очень условная и точно не для меня.