Когда тот уже не шевелился, размотал его кушак — или как это правильно тогда называлось, в общем, пояс, которым он был подпоясан, — и крепко связал ему руки, обшарив и достав нож. Привёл его в чувство и, взявшись за руки и подтянув их, как на дыбе, повыше — тот аж завыл, — пошёл с ним обратно. В таком положении особо никуда не дёрнешься — именно так водят конвойные в особых случаях. Задержанный при этом видит только свои колени и теряется в пространстве не только от боли и дискомфорта, но и от самого положения.
Когда подошёл к месту Куликовой битвы, Иван уже закончил так же вязать руки здоровяку. Тот до сих пор был в отключке, но теперь лежал на животе. Я подумал: а если бы у них этих поясов не было, как быть? Наручников нет, верёвок тоже с собой никто не носит — как они вообще людей-то задерживали?
— Ты почему не свистел? — это Иван, умаявшись и тяжело дыша, спросил у меня.
— Зачем? Чтобы сюда пол-Сенной сбежались? Может, и дружки вот этого вот, — я кивнул на мелкого вора, — могли бы и отбить их, если б толпой накинулись. А ещё бабы да зеваки набежали.
— Так и наши бы прибежали!
— Сами справимся. Не надо лишнего внимания привлекать. А ну держи этого, а я нашим пациентом займусь.
Передав задержанного Ивану, перевернул бугая обратно на спину. Пыль с булыжной мостовой покрывала его широкое лицо, из разбитой губы сочилась кровь. Потрогал челюсть — вроде не сломана. Дал тому пощёчину, одну, другую. Тот моргнул и начал приходить в себя, открыл мутные глаза и растерянным взором оглядел картину.
— Слышь, оглобля, начнёшь бузить — я тебя прям тут в капусту изрублю. Понял?
Тот мотнул крупной чубатой головой и испуганно посмотрел на меня. В этот момент, подняв взгляд, заметил знакомый картуз, выглядывавший из-за угла покосившегося сарая. Голова тут же исчезла в тени деревянных стен.
Ах ты, сучок мелкий, шпионишь! Знакомый пацан, Сашка, оказывается, следил за нами и всё видел. Ничего, молодец. Надо работать с ним и дальше.
Помог встать парню, ощупал его на предмет оружия, но у того ничего с собой не было. Да ему и не надо — он сам как оружие.
Повели задержанных в участок по узким переулкам между торговыми рядами. Воздух был пропитан запахом рыбы, солёных огурцов и навоза.
Я всё думал, как бы всё это переиграть. Общий план у меня был — ничего, будем импровизировать.
Зайдя в участок — я называл это по-новому, околоток как-то для меня странно звучало, как и многие другие слова и выражения. По сути, тут разные слои населения на разных языках говорили: чем ниже сословие, тем сложнее понять. У мастеровых свой сленг, у рабочих и моряков свой, ещё очень сильные региональные акценты. Чем дольше я тут был, тем интереснее было всё это классифицировать — даже появились кое-какие задумки по этому поводу.
При виде задержанных началась суета. Тускло горела керосиновая лампа, бросая жёлтые блики на облупившиеся стены. Я попросил одного из наших конвойных стражников, Матвея Игнатьевича — это те, что сопровождают арестантов, — поместить их в разные камеры. Тут вышел Савельев, поправляя китель и недовольно хмуря брови.
Не дав Ивану начать разговор, первым подошёл к начальнику.
— Здравия желаю, господин околоточный надзиратель! Вот только что Иван задержал опасного преступника. Извольте посмотреть.
Видимо, Савельев хотел отругать меня за паясничанье, но, увидев задержанного, только всплеснул руками.
— Ох ты! Так ведь это Миша Большой — известный разбойник! — И тут же, повернувшись к Ивану: — Ну, Иван Кузьмич, молодец!
Иван только открыл рот — я знал, что он собирается сказать, — и тут же встрял:
— Иван у нас парень скромный, начнёт отнекиваться, да только вы не слушайте. А ведь дело большое сделал! И главное — меня учит, как преступников ловить, образцово выполняет свои обязанности. Может это… — я наклонился к Савельеву, — Иван Григорьич, премию ему какую дать, чтобы и другим пример был?
— А ведь верно! Пока, Иван, выношу тебе устную благодарность за поимку злодея. А насчёт премии — это Андрей Алексеевич верно заметил, заслужил. И не отнекивайся — за дело это. А пока расскажите, как дело было.
И снова, не дав Ивану начать, изложил свою версию событий, от которой Иван только открывал и закрывал рот, как рыба, не в силах ничего сказать. По моему рассказу выходило, что, совершая обход территории, Иван Кузьмич Сычёв увидел творящееся безобразие: группа из четырёх человек пыталась ограбить и зарезать прохожего — вот этого гражданина. Сделав хулиганам замечание, дабы пресечь беззаконие, но те не послушались и попытались атаковать нас. Один из них, главарь, угрожая Ивану ножом, напал на него. Но бравый городовой, не побоявшись, ловко обезоружил и скрутил преступника. Меня же он оставил охранять второго задержанного.