Позже, просматривая журналы, наткнулся на пистолет Salvator-Dormus-1891 и начал охоту за ним. Но пока довольствовался Смит энд Вессоном. Вообще, у меня в воспоминаниях первые автоматические пистолеты, помимо маузера, это были пистолеты браунинга, но реально они появились немного позднее времени моего попаданства. До главного автоматического пистолета мира осталось пять лет — конечно, я имею в виду браунинг 1, модель 1900 года.
Собственно, выбор был невелик, а если что и было интересное, то стоило совсем неприличных денег.
Закупившись патронами, мы отправились в кабак, где меня должен был ждать Володя, и он не подвёл.
— Вот же он! — прямо с порога зашипел Иван, показывая пальцем на здоровяка.
— Тише ты, всё нормально.
Мы сели за стол и я махнул рукой — типа, иди к нам. Володя нерешительно подошёл, с опаской косясь на Ивана, а тот так же смотрел на него.
— Знакомьтесь. Иван, это Володя. Володя, это Иван.
Мужики молча пожали руки.
— Володя, всё сделал, что я говорил?
— Да, господин городовой.
— Называй меня просто — старшой.
— Понял, старшой.
— Давайте поужинаем, потом надо будет ещё пару дел сделать.
Парень поесть любил — явно недоедал, просто от природы очень крепкий. Бывают такие люди, сбитые, широкостные. Их если кормить нормально и тренировать — просто монстры вырастут. С удовольствием съев и второй ужин — Володя видимо давно так хорошо не ел, да ещё с пивом, — в общем, потихоньку все немного расслабились и привыкли друг к другу.
Дальше по плану — заехать удостовериться, что всё идёт как надо, а затем на кладбище. Времени было мало, боялся не успеть. Но на то у меня был запасной ход.
Взяв экипаж, поехали в участок. Сказали водиле ждать и, оставив Малыша — как в шутку я стал его называть — в карете… никак не привыкну к названиям всех этих повозок. Для меня они все кареты — почему-то именно это слово приходит на ум.
В участке было суетно — пришли другие городовые, те, кто на ночное дежурство оставался. Про себя подумал, как бы их отвлечь от Сенной, но, ничего не придумав, пошёл сразу к Савельеву.
— А, вот вы где! Слышали уже?
— Что?
— Убёг, сволочь!
— Кто убёг?
— Да этот ваш жулик, которого вы поймали!
— Да что вы говорите! И как же это случилось?
— Приехали, значится, сыскари — всё чин по чину. Вывели его, тот спокойный был, хромал сильно, ногу подволакивал — актёр погорелого театра! И только вывели его за дверь, так он боднул одного головой, другому подсечку поставил, освободил руки да дал дёру — только его и видели!
— Вот так, Иван Григорьевич! Ловишь их, жизнью, можно сказать, рискуешь, а тут из-за каких-то рукожопов всё дело на смарку.
Савельев рассмеялся: — Да, верно сказал — рукожопы! Но и этот хитёр, сволочь, как ловко хромого изображал. Вот ведь артист! Ох, грехи мои тяжкие, и за что мне такие наказания… А вы-то что пришли? Своё дело сделали — идите отдыхать с богом. Мы тут сами сегодня.
— Ну тогда ладно. Хорошего вечера, Иван Григорьевич.
— Ступайте, ступайте.
Мы вышли на улицу, сели в коляску, и Иван сразу же спросил:
— Ты знал?
— Что?
— Ну что он сбежит?
— Предполагал.
— Я ничего не понимаю.
— Да не переживай, всё будет нормально. Но боюсь, что времени у нас мало. Так, Володя, командуй — где твоя захоронка?
Тот назвал адрес, и мы тронулись. Захватив свёрток — а это оказалась мощная дубина специальная, сучковатая, такие использовали сторожа, из твёрдых пород дерева, — затем скомандовал ехать к лавре.
Выйдя, чуть не доезжая, протянул руку Ивану:
— Давай револьвер.
Переломил его, отдал Ивану его патроны, взамен снарядив новыми из пачки, которую мы купили, и положил к себе в кобуру.
Пешком пошли к условленному месту, но на месте никого не было. Я уже начал злиться, что ошибся, но внезапно с разных сторон отделились две тени — это были вор и мальчишка. Все смотрели друг на друга недоумевающим взглядом: вор со злостью смотрел на Малыша, тот на него, Иван сверлил злобным взглядом вора, только мальчишка переводил недоумённый взгляд с одного на другого. Если бы у них были пистолеты, они сейчас их направили бы друг на друга.