В моём же случае это было символично, потому что я хотел, чтобы они служили государству, а не уходили в отрицалово и работали против него. Уверен, что своего рода сучья война ещё впереди. Но сила на нашей стороне. Блатные в их истинном понимании мне были не нужны, а нужны были «суки» — лояльные и подконтрольные, насколько это возможно.
Шутки кончились — воры отнеслись к этому, как и подобает, максимально серьёзно. По одному подходили и целовали нож из руки Шелеста. Дёрнулся было Малыш, но я удержал его стволом револьвера и покачал головой. Тот сделал шаг назад.
— Теперь, если нарушите свою клятву и предадите дело и Шелеста, погибнете от ножа. Предательства мы не простим. Если попадёте в какой-то блудняк и на вас выйдет охранка, жандармы или ещё кто-то, сначала придите сюда — вместе размотаем ситуацию и найдём выход. Но если решите пойти против коллектива…
Я провёл стволом револьвера себе по горлу.
— Далее. Володя Малыш и этот мальчишка — Сашка Хромой. Иван, а ну заведи его сюда, если не сбежал ещё.
Через секунду Иван втащил за шиворот ошалевшего, бледного подростка в зал. У того тряслись руки, и глаза были как блюдца. Ну ещё бы — весь пол устлан трупами, буквально ступить негде.
— Эти двое, — указал на обоих стволом револьвера, — со мной. Хромой будет пока продолжать работать с вами, но и со мной. Будет связным, пока всё не утрясётся.
Я подошёл к столу, переступая трупы, взял саквояж с деньгами.
— Это моя доля.
Вытащил оттуда мешок с золотом и драгоценностями и кинул его Мише Большому:
— Рыжьё себе оставьте.
Так же вытащил пачку ассигнаций и тоже отдал:
— Это на первое время. Дальше начнём работать иначе — все будут сыты и при деньгах. Но об этом позже. Теперь нужно покончить со всем этим, — обвёл взглядом помещение.
— Большой, Хромой, идите проконтролируйте возницу, чтобы подогнал телегу поближе к выходу. Всех, кто шатается по зданию, как хотите, но загоните обратно по норам, чтобы нос не высовывали. А вам всем придётся сейчас поработать — берите одеяла, делитесь на пары, нужно стащить всю эту дохлятину вниз.
И работа закипела. Первым делом снимали сапоги — это была большая ценность. Помню по рассказам: когда вешали пленных немцев, у местной шпаны было развлечение — они висли на ногах, на ещё живых людях, и качались, потом первым делом стаскивали с них сапоги. Здесь же важно было собрать документы, бумаги какие были. Воры ещё дёрнулись клифты, то есть пиджаки, снимать, но я пресёк — не до того сейчас.
— Так, может того, мужиков позвать? Они быстро перетаскают, — проявил инициативу кто-то из воров.
— Не дури! — это уже Шелест. — Сами сделали, сами и закончим. Не надо никого втягивать.
Таскать приходилось по одному. Впереди шёл Сашка с палкой, смотрел, чтобы на пути никого не было. Дальше уже двое тащили тело, взявшись за концы одеяла. В конце умаялись так, что еле на ногах стояли.
Я спустился вниз и подошёл к вознице. Сразу узнал его.
— Ну, здорово, извозчик. Узнал?
Тот внимательно посмотрел мне в глаза и сразу вспомнил:
— Узнал.
— Сейчас дело надо будет сделать. Поедем на Митрофановское.
— Тут это… одной телеги, боюсь, не хватит.
— Реши этот вопрос.
Тот почесал бороду, слез с повозки и куда-то пошёл. Привёл хмурого мужика бандитского вида, который посмотрел на всё это дело, крякнул в кулак и тоже ушёл. Вскоре появилась ещё одна запряжённая лошадь и телега, гружённая соломой. В итоге две телеги были забиты мертвецами, сверху их закидали соломой и накрыли брезентом.
— Так, Фома, ты со мной — пообщаемся в дороге. Иван, ты на другую телегу. Всем остальным — приберите всё хорошо. Соберите тряпьё и сожгите, Большой проконтролируй. И найдите нам комнату хорошую — когда приедем, тут заночуем. Все поехали!
Сначала ехали молча. Важно было не нарваться на какой патруль, заставу военных или ещё что-то такое. Всех раскладов я не знал — как тут устроена служба по ночам, поэтому приказал извозчику ехать в объезд возможных неприятностей. Но мы с Иваном были в форме и при исполнении, поэтому надеялись избежать особых проблем. Всегда можно было сказать, что бродяг на кладбище везём.
— Фома, расскажи мне про это кладбище. Ты смотрителя знаешь?
— Лично не пересекался, но думаю, договориться можно. Сейчас-то его нет — там должны быть старший сторож да могильщики. С этими и договоримся.