— Дык, кто ж нас в полицию возьмёт?
— А это не ваши заботы. Всё, свободны. Не подведите.
Те поклонились и вышли.
— Уверен в них?
— Да ни в чём я не уверен, но страх — хороший мотиватор.
— Ты хочешь их вместо нас предложить?
— Да. Завтра к Савельеву пойдём — там обкашляем все вопросики.
Не успели Емельяновы уйти, прибежал Сашка Хромой.
— Доброго вечера!
— И тебе не хворать.
— Тут это… господин вас дожидается, Шульманы велели вам доложиться.
— Присядь, не мельтеши.
Сашка неуверенно присел на край.
— Как деньгами распорядился?
— Так, мамке половину отдал, часть заныкал.
— А что смурной такой?
Тот молча сопел. Я посмотрел на него и слегка приподнял бровь.
— Да отчим прознал про деньги, мамку поколотил, обзывал по-всякому, отобрал деньги…
— Пропил?
— Нет, покуда.
— Он тут сейчас?
— Да, в кабаке тут сидит.
Я потянулся и хрустнул шеей:
— Малыш, Иван, пойдёмте-ка разомнёмся.
— Только не убивайте его! Отчим всё-таки…
— Поживём — увидим.
Глава 6
Пока мы спускались вниз, увидел рядом с кабинетом стоящих евреев и незнакомого мужика. Пришёл, значит. Я остановился около них. В то же время они все сделали шаг назад, когда наша банда тихо и неожиданно вынырнула из темноты коридора. Один вид Малыша уже не предвещал ничего хорошего.
— Добрый вечер, господин Кулагин?
— Да, это я. С кем имею честь?
— Очень приятно, — пожал я ему руку, не представившись.
— Вы меня извините, у нас тут дело, буквально на десять минут. Вы лучше пройдите в контору к нашим друзьям, — я указал на евреев, — а я скоро подойду.
Из кабака доносился шум, смех, звон посуды. Устраивать разборки прямо в заведении не хотел, так как за этого хмыря по любому впишутся его собутыльники, и всё это закончится побоищем. Поэтому решил поступить старым проверенным методом.
— Саня, как он выглядит, этот хер?
— Ну такой: бордовая косоворотка, чёрная борода, родинка вот здесь, на виске, картуз с заломленным козырьком.
— Малыш, зайди в кабак, шепни ему на ухо, чтобы выходил поговорить, да чтобы один шёл. Мы вон там, за углом, ждать будем.
Тот кивнул и скрылся за дверью.
— Хромой, стой молча, в разговор не лезь.
Парень был взволнован и мандражил немного. Но это нормально — перед дракой всегда так.
Дверь распахнулась, и оттуда вывалилась целая компания: Малыш и трое мужиков. Подвыпившие, расхристанные, они, казалось, только этого и ждали. Зашли за угол и встали напротив нас. Я начал разговор первым:
— К вам двоим, — я кивнул на сопровождающих, — вопросов нет, можете идти.
Один из них заржал, показывая на меня пальцем. И тут же получил от меня в нос — схватившись за лицо, повалился на землю.
— Ты почему смеёшься, когда люди общаются?
Одновременно со мной Малыш ударил второго, да так, что я подумал — убил. Тот упал и не шевелился. Сила есть, ума не надо. А отчим сделал шаг назад и выхватил нож.
— Ты кто такой?! Сломаю, падаль!
Я хмыкнул:
— Так ведь и жизнь себе сломать можно, — спокойно сказал я и сделал шаг ему навстречу.
Он посмотрел на Сашку, потом на Ивана, Малыша и на меня, и видимо понял — кадык его дёрнулся.
— Брось перо.
Нож упал на землю.
— А теперь слушай сюда. Мальчишка, — я кивнул головой на Сашку, — мой человек. Ты отнял у него деньги, а значит, отнял деньги у меня.
— Я это… верну.
— Конечно вернёшь, — я немного улыбнулся, — куда ты денешься. Много потратил?
— Пять рублей.
— Деньги давай.
Тот полез куда-то за голенище сапога и достал деньги. Я взял и сразу передал их за плечо — Иван взял.
— Будешь должен ещё десять. Времени тебе три дня. Сейчас ни бить тебя, ни резать не будем. Если не вернёшь через три дня — отрежу тебе палец. Вздумаешь сбежать — найду и поедешь на Митрофановское. И ещё: хоть пальцем Катерину тронешь — на собственных кишках повешу.
Тот стоял, опустив голову, поглядывая на меня, но ничего не говорил, да я ничего и не ждал. Подошёл ко второму, которого Малыш вырубил, присел, потрогал челюсть — вроде целая. Похлопал по щекам — тот начал приходить в себя. Ну живой и ладно.
Мы двинулись обратно в главное здание. Как же не хватает своего кабинета — ныкаюсь по малинам вонючим. Завтра же начну решать этот вопрос, но сначала нужно в гостиницу заселиться, с ванной, а это уже никуда не годится. А местные ничего — живут как-то, привыкли.
— Добрый вечер, Аристарх Николаевич.
Я осмотрел его, пока он заходил в зал. Достаточно молодой, держит осанку, но одет бедновато — видно, что не шикует. Возможно, даже надел на встречу лучшее, что у него было. Держится немного зажато, но это видно из-за репутации места. Да, видно, прижало человека, раз решился на встречу.